Кейси Майклз - Вызов гордости

Джаред бросил взгляд на жену, подтвердившую слова юноши кивком.

– У меня было достаточно времени, чтобы понаблюдать за Фредди, дорогой мой; мальчик говорит правду. Этот дурачок задумал целый спектакль, но я так и не увидела его в главной роли. Говоря по правде, могу побиться об заклад: сейчас он горько жалеет о своей затее.

Леди Чезвик не собиралась упускать свой шанс высказаться:

– У этого тощего хлыща не хватит мозгов, чтобы самостоятельно найти выход из комнаты, даже если на двери будет надпись красными буквами в фут высотой: «Выход здесь, пустоголовый тупица!»

Джаред отмахнулся от шутки тети и, не подозревая о том, что есть и другие проблемы, кроме очевидных, поддразнил Аманду:

– Похоже, ты обречена подбирать заблудшие души, да, любовь моя? Ну ладно, если вы считаете, что этому юнцу можно доверять, я склоняюсь перед вашим суждением. А о Фредди поговорим в другой раз. Кевин с Бо вот-вот будут тут, а может быть, они уже заняли свои места снаружи. За всей этой болтовней прошло достаточно времени, чтобы они могли приступить к своей части плана. Фредди очень нам помог, связав леди Уэйд и изолировав вас от остальных. Собственно, будь у нас такое желание, мы могли бы сыграть партию в вист.

Тетушка гневно посмотрела на него, но Джаред подошел к окну, раздернул занавески и поставил на подоконник горящую свечу. Через несколько мгновений о раму стукнулись брошенные снизу камешки.

– Ага, это значит, что Кевин уже на месте. – Джаред поцеловал жену в лоб и велел ей оставаться в постели.

– Хм-ф-ф! – пробормотала леди Чезвик, чувствовавшая, что ею пренебрегают. – А куда, по-твоему, она может в такой момент деться? Пойти пить чай с королем?

– Тетя! – предупреждающе воскликнула Аманда, и леди неохотно замолчала. Джареду хватало забот и без того, чтобы тревожиться за жену и ребенка.

Подав Кевину сигнал, Джаред вышел из спальни, убедился, что Питер запер дверь изнутри стулом, осторожно, на цыпочках подошел к лестнице и остановился там, мысленно рисуя себе картину событий, происходящих снаружи.

Джаред велел Бо и Кевину обезвредить всех часовых, которые им встретятся, способ оставил на их усмотрение. Если эти два доблестных защитника беспомощных женщин подойдут к решению задачи в своей обычной безумной манере, от них можно ждать чего угодно. Именно эти два джентльмена в свое время для того, чтобы добиться аудиенции у одного из деканов колледжа в Кембридже, решились вломиться в его спальню, расположенную на втором этаже. В дальнейшем стало ясно, что эта безумная выходка помешала старому брюзге от души позабавиться при появлении на вечерней молитве обезьяны, щеголявшей в цилиндре и фраке. Увы, им так и не удалось сбить декана с жесткой линии поведения: если он собирался исключить бесстыжих еретиков только до конца семестра, то в результате этих бедных невинных овечек (вместе с вонючей обезьяной), у которых были самые благородные намерения, решительно и с позором выгнали из колледжа на целых два семестра.

Около дюжины лет, проведенных в высшем обществе, возможно, несколько сгладили их необузданность, но необычный способ решения проблемы часового и его приятеля в очередной раз доказал: если у человека имеется склонность к эксцентричности, ее можно лишь слегка завуалировать тонким флером утонченности, но не избавиться от нее навсегда.

Фарс начался после того, как Клем завершил весьма приятное дело – облегчиться на стену коттеджа. Засунув дубину под мышку, он возился с пуговицами на штанах, и тут из-за его спины, из темноты ночи, послышался утомленный голос, лениво протянувший:

– Должен заметить, славный мой приятель, что чертовски подло поступать так с доброй английской почвой. Если ты и дальше будешь столь несдержанно орошать и умерщвлять землю, весной на этом месте не вырастет ни единого цветочка.

– А то мне дело до твоих дурацких букетов, – ничуть не растерялся Клем и, продолжая нашаривать пуговицы, повернулся, чтобы увидеть источник насмешливого голоса. Его тугодумные мозги еще толком и не почуяли опасности. Тут кто-то учтиво похлопал его по плечу с другой стороны. Клем опять резко повернулся и ясно увидел летевший ему прямо в лицо крепкий кулак, сразу решивший все его проблемы. Больше не нужно было думать, как действовать в свете событий, принявших странный оборот. Клем просто погрузился в глубокий сон без сновидений.

Кевин шагнул вперед и подхватил обмякшее тело потерявшего сознание головореза, а Бо разделил его бремя, крепко вцепившись в лодыжки Клема. Они оттащили его на мельницу и передали в неласковые руки Дженнингса. Тот с огромным удовольствием запихал негодяя в «свой собственный», теперь освободившийся ларь.

Друзья вернулись к коттеджу, и Кевин, приложив палец к губам и таким образом призывая Бо молчать, заколотил в тяжелую дверь и заорал:

– Моя чертова задница уже отмерзла! Я хочу маленько посидеть в доме, понятно? Давай выволакивай свои кости наружу, покуда у меня все не отвалилось.

Из дома послышались шарканье ног и вялая брань. Друзья заняли места, прижавшись к стене по обе стороны двери.

На булыжники упал треугольный луч света, потом появилась тень, а вслед за ней ее хозяин.

– Да ты еще и чертовой полминуты на улице не пробыл, а уже орешь, как сопливый младенец! А ну, выходи, чтоб я тебя видел, хлюпик ты бескровный, и я уж тебе согрею задницу! – Вышедший из дома человек подождал ответа, ничего не услышал, сделал шаг на дорожку и заорал: – Клем, где ты, черт бы тебя побрал, собака вонючая?

– Что ж, если мне будет позволена такая дерзость, сэр, я готов сообщить вам, где в данный момент находится достойнейший Клем, – раздался вкрадчивый голос, и в этот же миг дверь коттеджа бесшумно закрылась.

– Что за… – выдохнул похититель, увидев, как на него надвигаются двое лондонских денди, и шагнул назад, но круглощекий вздохнул и сказал:

– Плохо дело. Идти-то некуда.

Наемник Фредди обернулся ко второму джентльмену, но ничего ободряющего для себя не нашел и в нем. Тот просто поднял палец с прекрасным маникюром и поманил им перепугавшегося головореза к себе.

– Не, не пойду я, – прохрипел тот и почувствовал, что горло ему сжали и дышать нечем. Борьба была недолгой, молчаливой, а результат – вполне предсказуемым, так что вскоре еще одно тело оказалось в руках восхищенного Дженнингса.

– Прошу прощения, господа, но непонятно мне, чего вы так возитесь с этими никчемушниками. Так культурно даете им по башке – а ведь нож под ребра тоже их быстро успокоил бы, зато не нужно потом волочь ко мне, чтобы они тут молчали, – заметил Дженнингс, закрывая крышку над вторым упакованным в ларь телом.