Лиз Карлайл - Ночь с дьяволом

Фредерика охнула:

— Это что-то вроде сиротского приюта? Кэтрин чуть помедлила, выпятив губы.

— Да, именно вроде сиротского приюта, — с горечью проговорила она. — И разумеется, ребенок умер, как и многие другие брошенные дети. Я до сих пор не понимаю, почему она не обратилась к нам или к кому-нибудь из друзей Бентли. Но теперь мы этого не узнаем, потому что Мэри вскоре умерла. И мать, и дочь были похоронены в Лондоне в могилах для бедняков. Узнав о ребенке, Бентли… — Кэтрин махнула рукой в сторону могилы.

— Силы небесные, неужели он перевез их останки сюда? — воскликнула Фредерика, почти бессознательно положив руку на свой живот.

Виконтесса некоторое время молчала.

— Удивительно, не правда ли? — заговорила наконец она. Удивительно, что именно Бентли настоял на этом и все организовал сам. Но так оно и было. Хотя Бэзил был не очень-то доволен тем, что на погосте церкви Святого Михаила будут могилы католиков. Но Бентли стоял на своем, и Кэм, слово которого являлось здесь законом, в конце концов согласился потому что Бентли совсем потерял голову. Господи, я никогда не видела человека, который был бы так, как он зол на мир. Ни с Кэмом, ни даже с моим мужем такого не бывает, хотя у них дьявольски горячий нрав.

— Просто он хотел, наверное, чтобы их помнили, — задумчиво сказала Фредерика. — И чтобы они были, так сказать, под его защитой. Думаю, что это хорошо говорит о Бентли. — История, рассказанная Кэтрин, почему-то вселила в нее уверенность, потому что она объясняла безрассудную боязнь Бентли лишиться возможности участвовать в жизни еще не родившегося ребенка.

Сестра Бентли довольно долго пристально смотрела на нее.

— Вы очень необычная девушка, дорогая моя, — признала она и медленно пошла по тропинке вперед. Фредерика, захватив свои букеты, нагнала ее, потому что виконтесса, судя по всему, именно этого от нее и ожидала.

Она легонько прикоснулась рукой к локтю Кэтрин, и виконтесса остановилась.

— Вы знали о том, что я рано осиротела? — спросила Фредерика. — В Португалии. Во время войны. Мне повезло, что моя английская кузина пожелала взять меня к себе. Возможно, поэтому я одобряю отзывчивость Бентли.

Кэтрин взяла Фредерику под руку.

— Думаю, что моему брату очень повезло в выборе жены, — сказала она. — Признаюсь, я очень боялась, что он снова впутался в какую-нибудь историю, тогда как, судя по всему, на сей раз произошло совсем обратное.

Фредерика вспыхнула от удовольствия:

— Спасибо.

Кэтрин наклонилась и смела с камня опавшие листья.

— Ужасно, наверное, быть похороненным там, где некому скорбеть о том, что тебя не стало, — прошептала она.

— Мне бы этого не хотелось, — согласилась Фредерика. Задушевный разговор закончился, и Кэтрин сменила тему.

— Какие необычные букеты, — восхитилась она, — глядя на цветы в руках Фредерики. — Вы принесли их специально на чью-то могилу?

— Признаюсь, я об этом не подумала, — смутилась Фредерика. — А эти букеты дали мне Джарвис и Мэдлин. Думаю, я положу их на могилу их бабушки. Сегодня это, наверное, будет особенно уместно.

Кэтрин улыбнулась, и Фредерика поняла, что сестра Бентли ей очень нравится.

— Ну что, Фредерика, хотите, я подвезу вас на холм?

Кэм ждет меня. Моя двуколка стоит прямо за воротами.

— Вы одна проехали весь этот путь? — удивилась она.

— Я всегда езжу одна, — усмехнулась виконтесса. — Я, знаете ли, ужасно экстравагантна. А сегодня двуколка запряжена парочкой красавцев серой масти, которых я только что приобрела в «Таттерсоллз» [16]. Обещаю не перевернуть нас!

Но Фредерике пока не хотелось возвращаться домой.

— Спасибо, но я, пожалуй, зайду ненадолго в церковь Святого Михаила, — сказала она. — Я была счастлива познакомиться с вами.

Поцеловав ее в щеку, Кэтрин накинула на голову капюшон и направилась к воротам. Фредерика, положив цветы рядом с букетом Кэтрин, стала спускаться по зеленому склону к церкви.

Церковь Святого Михаила была построена очень давно и надежно, местами было заметно, что строилась она саксонцами. Одним из таких мест была несколько разбухшая от дождей дверь, нижняя планка которой зацепилась за плиты, которыми был вымощен двор, и поэтому не закрывалась до конца. Каблучки полусапожек Фредерики тихо цокали по плитам пола, пока она шла по проходу между скамьями. В это время в церкви царил полумрак, потому что солнце еще не заглянуло в витражные стекла окон. Она не прошла на переднюю скамью, принадлежавшую членам их семьи, а села возле одной из внушительных норманнских арок. Едва успев расположиться, она услышала наверху голоса.

Фредерика с любопытством вытянула шею, оглядев сводчатый потолок. Она ничего не увидела, но снова услышала голоса. Мягкий голос женщины и гулкий мужской, говорящий что-то в ответ. Очевидно, они спускались с колокольни. Фредерика напрягла слух и услышала шарканье шагов по винтовой каменной лестнице.

Наверное, это всего лишь Джоан и Бэзил, решила она. Осторожно выглянув из-за колонны, она заметила темно-коричневую юбку женщины, но когда увидела мужчину, обомлела: это был не священник. Это был ее муж. Его широкие плечи заполнили весь проем двери, выходивший к алтарю. На одном плече у него висела свернутая кольцом измочаленная грязная веревка. Спустившись, он обернулся, протянул свободную руку и помог женщине сойти с последней ступеньки. Джоан и Бентли? Они немного задержались у двери, глядя в глаза друг другу. Фредерика понимала, что должна как-то дать знать о своем присутствии, но вместо этого она во все глаза смотрела, как Джоан подняла руку и легонько приложила ее к сердцу Бентли. Этот жест говорил о близости. Как между лучшими друзьями. Как между двоюродным братом и сестрой. И только.

— Бентли, ты уверен? — донесся шепот Джоан.

— Уверен, — решительно кивнул он. — Сделай это как можно скорее, но постарайся, чтобы Фредерика об этом не узнала.

— Думаю, тебе следовало бы сказать ей, Бентли, — тихо проговорила она. —Делай так, как будет лучше для твоего брака, а не для меня.

— Ах, Джоан, стоит ли снова говорить об этом? — печально произнес он. — Не могу себе представить, что мы с тобой расстанемся. Думаю, что до сегодняшнего дня до меня это не доходило.

— Мне уже сейчас тебя не хватает, — призналась она. — Я даже не ожидала, что так сильно привязана к тебе.

Бентли поднес к губам ее руку.

— У нас с тобой было столько общего, — сказал он. — Многое из того, о чем мы говорили, совсем не подобало слышать благовоспитанной девочке.

— А тебе разве подобало это слышать? — прошептала Джоан. — Почему ты всегда словно просишь прощения?