Карен Хокинс - Навеки твой

Виола чуть не ахнула. Как смеет эта девчонка высказывать подобные предположения?!

– Если это так, могу принести вам настойки горького корня, и плохое настроение как рукой снимет.

Виола не удостоила горничную ответом. Надо же! Какая бестактность – говорить о таких вещах! Может, это свекровь ее надоумила?

– Хозяйка говорила, что вы, наверное, малость выбиты из колеи из-за месячных. Сказала, что ежели так оно и есть, то надо облить вас водой из вашего тазика для умывания. Я сама этого не делаю, но если от этого вам станет лучше…

Вопреки ее наилучшим намерениям глаза у Виолы раскрылись сами собой.

– Эта женщина велела вам облить меня водой? – не удержалась она от вопроса, подчеркнув пренебрежительным тоном слово «женщина».

– Ага. По правде говоря, она велела мне сначала облить вас, а уж потом передать, что вас зовут, но я не подумала устраивать такие спортивные штуки.

Терпение у Виолы лопнуло. Она села на постели и выпрямилась. Глаза у нее вспыхнули.

– Пожалуйста, передайте вашей хозяйке, что я не в настроении пить чай.

– Смею сказать, что так оно и есть, – ответила Лайза, ничуть не обеспокоенная ледяным тоном Виолы. – Но вам все равно придется, как ни крути. Гости приехали, а хозяйка недовольна, потому как у нее всего четыре лепешки к чаю.

Виола посмотрела в окно. Снег растаял, дороги превратились в реки жидкой грязи.

– Кто же это явился в такую погоду?

– В числе прочих ваша дочь. Некоторые из ее знакомых показались мне так, шушерой, зато один красивый, как Люцифер! – Лайза даже вздрогнула от восторга. – У него на лице шрам, как будто от самого дьявола!

– Вот это да! – Виола соскочила с кровати так резво и неожиданно, что горничная поспешила отступить. – Подай мне голубое утреннее платье! И не теряй времени, глупая девчонка! Мы должны поспешить!

Виола оделась в рекордно короткое время. Она слышала дрожащий голос своей вдовствующей свекрови, когда та спускалась с лестницы, слышала и другие голоса. Что привело сюда Венецию? И кто прибыл вместе с ней?

Виола вошла в гостиную и сразу увидела дочь. Венеция, которая оставалась элегантной при самых чрезвычайных обстоятельствах, на этот раз была как-то печально поникшей и выглядела усталой. Остальные гости тоже чувствовали себя явно не в своей тарелке. Одежда в беспорядке, измятая, обувь в грязи.

– Мама!

Венеция бросилась к Виоле и обняла ее. Она всегда была любящей дочерью, но в том, как крепко она прижалась к Виоле, было что-то похожее на отчаяние.

– Венеция! Что ты тут делаешь? Пожалуйста, не думай, что я тебе не рада, но, Боже милостивый, что случилось?

Через плечо Венеции Виола посмотрела на Грегора; он ответил ей вполне спокойным взглядом, но сердце подсказало Виоле, что приехали они не просто так. Что-то, случилось.

Что-то очень важное.

Искорка надежды вспыхнула в душе у Виолы. Она ласково похлопала Венецию по плечу:

– Ладно, успокойся. Ты должна мне все рассказать.

– Конечно, расскажу. Это долгая история. А пока позволь мне познакомить тебя с моими спутниками. Это – мисс Платт.

Тощая женщина с жидкими волосами мышиного цвета нервно кивнула Виоле.

– А это мисс Хиггинботем и сэр Генри Лаунден.

Исключительно хорошенькая девушка, вся перепачканная в грязи, покраснела и тоже кивнула в знак приветствия. Весьма достойный на вид джентльмен, который встал, когда Виола вошла в комнату, отвесил почтительный поклон.

– А Рейвенскрофта ты уже знаешь.

Юнец тоже поклонился, даже не отойдя от окна, у которого стоял в сторонке от всех остальных.

Виола посмотрела на него с некоторым любопытством. Лорд Рейвенскрофт был явно чем-то огорчен и подавлен, его обычно очень тщательно причесанные в художественном беспорядке волосы сейчас были взлохмачены. Как видно, он спал в одежде: узел галстука сбит набок, сюртук измят, одна штанина в грязи.

Худая, костлявая женщина откашлялась и заговорила с театральными модуляциями в голосе:

– Это необычайно интересный дом. Его внешний вид пугает странными очертаниями, а внутри он чрезвычайно мрачный. Ничего не могу поделать со своим разыгравшимся воображением, мне кажется, будто мы попали в некий готический роман. А вдруг один из нас, проснувшись утром, решит, что он уже умер!

Вдовствующей хозяйке дома все это определенно не понравилось. Одетая, как всегда в черное и лиловое, в огромном парике неестественного красно-рыжего цвета, заколотого множеством шпилек со сверкающими драгоценными камнями, она громко хмыкнула и произнесла:

– Мисс Флат…

– Простите, мисс Платт.

Вдова сдвинула тонкие брови.

– Мисс Флат, – повторила она, – мне не нравится скрытый смысл ваших слов. Если вы находите мой дом неприятным, можете покинуть его. Дверь вон там. – Старая дама указала на противоположную стену.

Все присутствующие посмотрели в ту сторону. Но там вовсе не было двери, а только очень большое окно, из которого открывался вид на огромный парк.

Виола подавила усталую улыбку. В глубине души она считала, что мисс Платт права в своем суждении о доме. Сама она ничуть не удивилась бы, обнаружив однажды мертвое тело в одной из мало посещаемых комнат.

– Миледи, – обратилась к хозяйке дома мисс Платт, беспокойно глядя на то самое окно. – Там нет двери, там…

Высокородная вдова не дослушала ее и обратилась к внучке:

– Венеция, я тебя приглашала?

– Нет. Однако вы много раз говорили мне, что я слишком редко навещаю вас.

– Я не имела в виду, чтобы ты приезжала ко мне вот так, не приглашенная да еще с целой шайкой негодяев.

– Бабушка! – Глаза Венеции вспыхнули. – Прошу вас, не грубите.

– Откровенность вовсе не грубость, – возразила та, покосившись на Грегора. – А вы? Сдается, вы кто-то из Маклейнов, судя по вашей наружности.

Он ответил с поклоном:

– Грегор Маклейн, к вашим услугам.

– Хм. Значит, вы тот самый шалопай, который флиртует с моей Венецией, но никак не соберется с духом, чтобы жениться на ней, как подобает порядочному человеку?

Венеция прижала ладони к глазам.

К вящему изумлению Виолы, Грегор улыбнулся. Он направился к почтенной вдове, взял одну из ее искривленных старческим ревматизмом рук и поцеловал самым галантным образом.

– Я и есть тот самый Маклейн, негодяй и повеса. Но не потому, что я не желаю жениться на вашей внучке. Я просил ее выйти за меня замуж, но она отказала мне.

Виола ахнула.

– Что?! – не удержался от восклицания Рейвенскрофт.

Мисс Платт прижала руки к сердцу.

– Мисс Уэст, вы не сказали мне об этом ни слова!

Мисс Хиггинботем и ее возлюбленный выглядели до крайности смущенными.