Патриция Гэфни - Достоин любви?

— Почему бы тебе самой не посмотреть?

С первого же взгляда он убедился, что Прист все подготовил наилучшим образом. Пламя свечей согревало полированную поверхность мрамора мягкими и приглушенными розоватыми отблесками, многократно отраженными во всех зеркалах. На полу лежал новый ковер — шкура белого медведя, в которой босые ноги утопали едва ли не по щиколотку. Срезанные пионы, стоявшие в стеклянной чаше на краю раковины, напоили воздух нежным ароматом. Рядом в серебряном ведерке охлаждалась на льду бутылка шампанского. Стопка толстых пушистых полотенец, корзина с набором разнообразнейших сортов душистого мыла и ароматических масел для ванны, блюдо свежих фруктов… словом, сцена для искуснейшего обольщения, которое ему когда-либо приходилось предпринимать, была подготовлена безупречно.

Рэйчел ошеломленно разглядывала наполненную горячей водой ванну.

— Ты собираешься купаться?

Себастьян снисходительно усмехнулся.

— Нет, дорогая, купаться будешь ты. Это и есть мой подарок.

— О!

Ее щеки порозовели едва заметно, как края перламутровой раковины, в уголках губ образовались ямочки.

— Но я… и так уже чистая.

Он негромко рассмеялся. Ее смущенный румянец стал ярче.

— Люди принимают ванну не только в гигиенических целях.

— Разве нет?

— Уверяю тебя. А теперь выбирай: либо ты разденешься сама, либо позволишь мне оказать тебе эту услугу. В любом случае мы не должны тянуть время, иначе вода остынет. Так что ты предпочитаешь?

Рэйчел не смела встретиться с ним глазами, но на губах у нее по-прежнему играла улыбка.

— Я немножко стесняюсь, — призналась она. Себастьян обнял ее и прижался щекой к ее щеке.

— Не надо стесняться, а то ты все испортишь. Сегодня я хочу тебя побаловать, понежить, хочу тебе угождать, доставить тебе удовольствие. Но как же мне быть, если ты будешь стесняться? Я уже не раз видел тебя без одежды. Мне нравится твое тело. Оно безупречно.

Рэйчел хотела что-то возразить, но он остановил ее долгим поцелуем. В его ловких руках она стала мягкой и послушной, как глина.

— Я забыл, как оно расстегивается, — солгал Себастьян, немного повозившись с платьем, чтобы доставить удовольствие себе и ей.

— На спине, — еле выдохнула Рэйчел, закрыв глаза.

— Ну тогда повернись.

Она повиновалась. Оба как зачарованные стали наблюдать за отуманенным от пара отражением в зеркале. Ее одежды опадали подобно цветочным лепесткам и горкой ложились у ног. Рэйчел хотела отойти, но Себастьян удержал ее, обхватив руками сзади и скрестив их у нее под грудью.

— Вот видишь? Ты бесподобна.

Она не знала, что он собирается делать дальше, а ему нравилось просто стоять и смотреть, как она — ни в чем не уверенная, с полуоткрытыми губами и трепещущими от волнения ноздрями — ждет дальнейшего развития событий, короткими торопливыми глотками втягивая в себя воздух. Их глаза встретились в зеркале.

— Прыгай в ванну, — охрипшим шепотом произнес Себастьян, — пока… вода не остыла.

Он разжал руки, но не смог удержаться от искушения и запечатлел медленный поцелуй на ее голом плечике.

Рэйчел отошла в сторону, а Себастьян прислонился спиной к раковине, наблюдая за ее действиями. Сперва она попробовала воду рукой, потом повернулась к нему спиной и грациозно перешагнула через край ванны — сначала одной ногой, потом другой. Согнув колени и немного наклонившись вперед, она осторожно опустила в воду свою хорошенькую попку, затем, тихонько ахая, она медленно села.

— Слишком горячо? — заботливо спросил Себастьян.

Рэйчел отрицательно покачала головой и издала низкий, протяжный, полный блаженства стон, явно означавший «нет». Когда она поудобнее устроилась в ванне (вода доставала ей до груди), он принес корзину с мылом и флаконами ароматических эссенций.

— Какое тебе понравится? — Себастьян принялся протягивать ей куски мыла один за другим и вынимать пробки из многочисленных пузырьков, давая ей их понюхать: розовое масло, апельсиновый экстракт, сладкий миндаль, лаванду, ландыш.

— Что же мне выбрать? — растерялась Рэйчел, но в конце концов остановилась на мыле с померанцевым запахом и бергамотовом масле.

— Отличный выбор, — похвалил ее Себастьян, словно метрдотель, принявший от посетителей заказ на особенно тонкое вино, и накапал масло в воду, помешивая его рукой, чтобы оно скорее разошлось. — Нежный аромат, легкий и в то же время насыщенный. Очень изысканный. Очень женственный. Такой же, как и ты. А теперь откинься назад и отдыхай.

Рейчел повиновалась с мечтательной улыбкой. Смакуя удовольствие, она закрыла глаза.

— Ведь это грех, верно?

— Надеюсь, что да. Если нет, значит, мы что-то делаем неправильно. А теперь держи.

Рэйчел открыла глаза и ахнула, увидев, что он протягивает ей высокий бокал.

— Я раньше никогда не пила шампанского. Это ведь шампанское, правда?

— Пей потихоньку, а то голова закружится.

Она отпила крошечный глоточек и наморщила нос.

— Щекотно, — таков был ее первый отзыв. Вскоре, однако, ее суровость смягчилась тихим возгласом: — Ого!

— Нравится?

— М-м-м… Себастьян?

— К вашим услугам, мэм!

— Я в раю?

— Пока еще нет.

Он взял кусок мыла и жесткую губку, перешел к изножию ванны и подтянул к себе табурет.

— Попрошу вашу ножку.

Рэйчел не шевельнулась: кажется, она даже не слышала или не поняла.

— Ножку попрошу. Вот так. Благодарствую.

Себастьян приподнял ее ногу, держа ее на весу над водой, начал намыливать ступню.

Это заставило ее негромко взвизгнуть, а потом с шумом втянуть воздух сквозь стиснутые зубы. Но Рэйчел, несмотря на то, что ей было щекотно, не сделала попытки отстраниться и лишь глубже погрузилась в воду, опираясь локтями о края ванны, чтобы удержаться на плаву, и оставив бокал в неустойчивом равновесии на груди.

— Теперь уж я точно в раю, — провозгласила она с протяжным вздохом.

— Ты еще даже не на полпути к нему, — если кто и пребывал в раю, то лишь сам Себастьян. За то зрелище, что открывалось ему в эту минуту, стоило отдать все на свете. Одна длинная нога, переброшенная через край ванны, свешивалась под самым разгульным углом, белоснежные груди колыхались в воде, розовые соски то показывались на поверхности, то вновь скрывались в мыльной пене. Волосы курчавились во влажном воздухе, делая ее похожей на темноволосого ангелочка. Глаза были прикрыты в блаженной истоме.

Услышав его тихий смешок, Рэйчел удивленно открыла глаза.

— Почему ты смеешься?

— Ты не представляешь, чего мне сейчас стоит держать руки от тебя подальше. Вот я и подумал, что заслужил награду за проявленную доблесть, не знаю только какую.