Мэдлин Хантер - Обладание

Ей так хотелось верить тому, что он говорил.

— Вы по-прежнему не хотите сообщить мне, где Брайан, не так ли?

— Нет. Он в безопасности. Он в большей безопасности, чем ты себе можешь представить. Я не допущу, чтобы ты прожила всю жизнь, защищая чужого ребенка.

— Выбор должен принадлежать мне.

— Может быть. Но, в любом случае, я сделаю его за тебя. Она заставила себя улыбнуться.

— Я могу прожить всю жизнь в несогласии с выбором, который вы делаете за меня.

Он рассмеялся.

— О, довольно, Мойра! Ты слишком свободна, чтобы быть крепостной, — он наклонился и поцеловал ее, придержав ее голову, чтобы затянуть поцелуй. Это был сладкий поцелуй расставания и невысказанного стремления; такие поцелуи разбивают женское сердце!

— Если что-нибудь произойдет, тебе не причинят вреда. Вилланов не наказывают за проступки их хозяев, — он говорил, щекоча губами ее щеку. По правде говоря, это звучало больше как ободрение для него самого, чем для нее.

Он поднялся с земли.

— Берегите себя, Аддис. Берегите себя и возвращайтесь скорей.

Его взгляд на секунду задержался на сидящей женщине, затем рыцарь развернулся и отправился за сэром Ричардом.

Она провожала его взглядом, пока он не скрылся за воротами, а затем вновь взяла в руки корзинку и продолжила работу. Переполненная предчувствиями и страхами, о которых было боязно даже думать, Мойра стала напевать песенку о любви, впервые услышанную ею еще в детстве. Эту песню она не пела уже много лет. Она думала, что забыла слова, но они сами срывались с языка, не успевая прийти на ум, воскрешая воспоминания, связанные сними…

…Она сидела в тени в полудреме, однако чуткость ни на мгновение не оставляла ее. Мойра привыкла к беспокойным звукам и движениям на кровати — они стали обычными. Потому-то она и проснулась, когда они внезапно прекратились.

Она вглядывалась в полумрак, где угадывались очертания тела в золотом сиянии одинокой свечи. Левое колено согнуто, под него подложена подушка. Глаза Мойры встретились со взглядом, направленным на нее. Ее охватила радость. Наконец-то он пришел в сознание после четырех дней беспамятства!

— Кто здесь? Подойди. Я хочу тебя видеть.

Она приблизилась к кровати: Он жестом попросил поднести свечу ближе. Пытаясь скрыть радость, она выполнила его просьбу. Туманное мерцание глаз говорило о том, что он пришел в себя, но не проснулся окончательно. Жар продолжался, капельки пота покрывали его кожу. Это внезапное пробуждение было не более чем иллюзией облегчения, минутным затишьем в центре урагана. Если он выживет, эти мгновения даже не сохранятся у него в памяти.

— О, это ты, Тень Клер. Что, моя жена опасается, что ее молитвы нарушают мой покой?

— Она только что ушла. Я сменила ее, чтобы она немного отдохнула.

— Не лги мне, красавица.

— Правда. Она…

— Ее никогда здесь не было. Как ты могла думать, что я не знаю об этом? Когда вырезали меня на куски, служанка держала мою голову и руку. Я знаю, это была не Клер.

Она не нашлась, что ответить. Наполнив бокал элем, она приподняла ему голову и поднесла напиток к пересохшим губам.

— Помоги мне сесть.

— Вы еще не можете… Рана…

— Мое тело словно одеревенело. Не могу лежать! Проклятье! Помоги мне встать!

— Позвольте мне приподнять вам голову, — она взяла одеяло и попыталась подложить ему под плечи. Теперь он лежал немного повыше. Он посмотрел вниз и сбросил простыню.

Мойра не раз видела его обнаженное тело, когда помогала Эдит ухаживать за Аддисом. Но тогда он был в беспамятстве и не мог знать об этом. Впрочем, он и сейчас не обращал внимания на ее присутствие, оно совершенно не имело для него значения. Раненый осмотрел перевязку на торсе и бедре. Большая часть ноги скрывалась под бинтами. С отвращением он потянул простыню, чтобы прикрыться. — Сядь. Нет, не здесь. Передвинь стул вот сюда. Она подчинилась и приблизилась к постели. Казалось, он пытался увидеть что-то, с любопытством и удивлением глядя сквозь нее. Взгляд — наполовину осознанный и наполовину лихорадочный — пробивался через море жара, в котором плавало тело. Они оба существовали как часть воплотившегося сна. Как скоро волны вновь прибьют его к берегу жизни?

— Как поживает прекрасная Клер? Горечь тона встревожила ее.

— Ей нездоровится, сэр Аддис. Она страдает и молится за вас.

— Ты умеешь правдиво лгать, Маленькая Тень. Но недостаточно убедительно. Если она и молится, это молитвы о моей смерти.

— Но это не так!

— Боже! Какая преданность! Ей повезло, что у нее такая подруга. Надеюсь, ты не ожидаешь подобной лояльности взамен? Она уже говорила со своим отцом?

Клер действительно говорила с Бернардом и для поддержки привела с собой и Мойру. Воспоминания о той ужасной встрече время от времени всплывали в ее голове. Клер требовала, потом умоляла, потом впала в истерику, но Бернард — впервые в жизни — отказался исполнить просьбу дочери.

Аддис сумел прочесть выражение ее глаз.

— Он не согласился разорвать помолвку? — повязку с головы рыцаря сняли совсем недавно, и обнажившаяся свежезашитая рана шевелилась, как живая, при каждом движении лица. — Бернард не сможет отменить того, чего отменить нельзя.

Она растерянно заморгала, и на его лице появилось слабое подобие усмешки.

— Мы были в одной постели до моего отъезда. Это было непредусмотрительно с нашей стороны… Бернард знает об этом. Весь дом знает. Только раз за всю жизнь Клер была великодушна, и это великодушие привело ее прямо в ад, — он взглядом указал на свое изрубленное тело, покоящееся под простыней. Затем поднял палец и осторожно провел по уродливому шраму, рассекавшему лицо. — Бедная Клер. — Снова горечь, но теперь с долей сострадания.

Он глядел вдаль, и глаза его блестели так, что она опасалась, как бы он снова не впал в беспамятство. Прошло довольно много времени, прежде чем она вновь услышала его голос. Он застал ее врасплох.

— Это я переживу, — Аддис жестом указал на свое лицо. — Но бедро… оно стянуто так, что я не могу выпрямить ногу. Думаешь, это никогда не пройдет? Я обречен на хромоту?

— Никто не знает. Кость не была перебита. Только ткани…

— Убери подушку.

— Рана еще не зажила!

Он сделал попытку дотянуться до колена, но гримаса боли передернула его лицо. Мойра быстрым движением убрала подушку из-под его колена.