Саманта Джеймс - Избранница

Она снова была в рощице, только на этот раз без Ариэль. И она бежала. Одна-одинешенька. Спасалась. Сердце выскакивало у нее из груди.

Воздух был сумрачным и густым, как туман. Какие-то монстры тянули в тумане к ней руки, словно подталкивая ее. В жалкой попытке увернуться от них, она бежала все быстрее и быстрее. Ветки больно хлестали ее по лицу, кололи ей щеки, цеплялись за платье. От напряжения болели все мышцы. Она споткнулась и упала.

Ни с тою ни с сего рядом оказалось озеро, бирюзовые воды которого были спокойны. Ни единой волны. Она могла наблюдать за собой со стороны, словно выскользнула из своего тела. Она стояла на пристани в состоянии, близком к обморочному… И попыталась было закричать, когда к ней потянулась невесть откуда ваявшаяся рука и толкнула ее… Тут она снова оказалась в собственном теле. Ледяная вода накрыла се с головой. Она задыхалась, пытаясь не наглотаться воды и выжить. Окруженная со всех сторон водой, она барахталась, изо всех сил стремясь выбраться на поверхность. Но что-то упорно тянуло ее вниз, ко дну, в черноту… Все ниже и ниже. Она попыталась закричать. Вода хлынула в ее открытый рот, она захлебнулась, потому что проклятая жидкость тут же попала в легкие. Как странно! — успела подумать она. Потому что нельзя же с полными воды легкими орать… А она собственными ушами слышала свой жуткий крик, молящий о помощи…

— Кесси! Открой глаза. Это просто сон, дорогая. Ночной кошмар.

Приказ прозвучал вовремя. Потому что сознание мгновенно вернулось к ней. Кесси открыла глаза. Рядом с ней мерцала свеча. Лицо Габриэля слегка расплывалось, покачивалось перед ней. Его сильные руки поддерживали ее за спину. Она со стоном прижалась к нему, вцепившись в его рубашку. От него так чудесно пахло теплом и силой!

— Я и не знала, что вы успели вернуться, — прошептала она.

— Я только что вошел. Ты меня до смерти испугала. Мне показалось, что к тебе в комнату прокрался какой-то маньяк и пытается задушить. — Муж ласково погладил ее по спине. — Что тебе приснилось?

Она с трудом подавила дрожь. Нет, нельзя рассказывать ему такие вещи. Внезапно она почувствовала себя законченной идиоткой.

— Да так, ерунда. — Она подняла голову и покаянно улыбнулась. — Я сегодня в полдень ездила к Уоррентонам и на обратном пути почувствовала вдруг, что за мной кто-то следит.

— Ты была одна?

Она нахмурилась, потому что он сразу напрягся.

— Да, — прошептала она ему в плечо. Чертыхнувшись, он отодвинулся. Его губы превратились в тонкую линию.

— Кесси! Я же запретил тебе выезжать без сопровождения! Я думал, мы с тобой договорились.

Ее улыбка дрогнула: он был таким сердитым.

— Эвелин ездит без всякого грума, и ничего!

— Эвелин не пришлось пережить нескольких так называемых несчастных случаев!

Кесси застыла и затаила дыхание. Она пристально посмотрела на мужа:

— Вам они не показались случайностью?

Габриэль ругнулся про себя. Он сказал слишком много, а знал еще слишком мало, почти ничего. Но возможно, это даже к лучшему.

— Скорее всего они и есть несчастные — что стрельба в роще, что нападение в Лондоне.

Ему не хотелось пугать ее, но она должна понять, что нужно постоянно быть начеку.

— Я нанял сыщика, чтобы тот отыскал бандита, напавшего на тебя. И сегодня выслушал его отчет в Лондоне. К сожалению, мерзавцу удалось ускользнуть от правосудия.

— Мне казалось, что вы сочли его обычным вором?

— Все так. И все же я бы хотел, чтобы его поймали.

Габриэль помолчал, обдумывая каждое слово. — Кесси, не хотелось бы понапрасну пугать тебя, но необходимо расследовать эти случаи. Поэтому подумай и ответь: остался ли кто-нибудь в Чарлстоне, кто желал бы твоей смерти? Кто-то связанный с твоей семьей, может быть?

— Я уже рассказала вам все, что знала. Нет у меня никого. Мой отец, кто бы он ни был, не подозревает даже, что я существую. — Она покачала головой. — Боюсь, единственным человеком, который мог пожелать мне зла, является ваш отец.

Габриэль помрачнел.

— Его светлость уехал сегодня в Бат. — Кесси закусила губу.

— Странно! Я видел его деловой календарь. Он не собирался никуда уезжать.

Кесси отвела глаза в сторону:

— Боюсь, что этот неожиданный отъезд полностью на моей совести.

— Что-о?! — Его смешок выражал полное недоверие. — Янки, я сомневаюсь, есть ли на земле хоть один человек, который сумел бы вынудить моего отца сделать что-то против его воли.

Она немного поколебалась, но все же решила признаться:

— Я случайно услышала, как вы ссорились этим утром. И пришла в ужас от того, что он вам наговорил. И… рассвирепела из-за его бессердечия. Боюсь… по этой причине… я не очень выбирала слова, когда… выложила ему все, что об этом думаю.

— Понятно.

Его лицо стало холодной маской. Он отодвинулся от нее. Кесси мгновенно ощутила его недовольство и съежилась. Подбородок его тут же отяжелел и застыл, словно отлитый из бронзы.

— Нет нужды бросаться на мою защиту, янки. Уверяю тебя, я вполне способен сам постоять за себя.

Он полностью закрылся от нее — душой и телом. Захлопнулся. Ну, и как прикажете его понимать? Совсем недавно был сама доброта и внимательность, зато теперь ведет себя, как чужой, от него так и веет зимней стужей. Обида и возмущение преобразили ее, и она гордо подняла голову, готовая к бою.

— Давайте уточним, милорд. — Теперь ее тон был под стать его собственному. — Вы хотите сказать, что я не имею права вмешиваться в вашу жизнь?

— Боже, янки! — Улыбка на секунду осветила его мрачное лицо. — Оказывается, мы отлично понимаем друг друга! Стиснув кулаки, Кесси встала.

— О да, я вас очень хорошо понимаю, Габриэль! Даже то, чего не поняли вы сами. Вы точная копия своего отца — такой же упрямый и высокомерный слепец! Считаете себя выше его, смеете судить его за ошибки! Презираете за равнодушие к вашей матери… за то, что он относился к ней так, как вы относитесь ко мне! О, недаром говорят: яблочко от яблони недалеко падает! — Она резко повернулась и прошла к двери между их спальнями. — Я буду весьма признательна, если вы оставите меня. — Ее тон и взгляд выражали презрение.

Глаза Габриэля опасно сверкнули. Но на лице не дрогнул ни один мускул.

Но Кесси уже так завелась, что не боялась ни Бога, ни черта.

— Вы слышите? Уходите! — Она в сердцах топнула ногой. — Убирайтесь!

На его губах заиграла улыбка. Он широко расставил ноги и засунул большие пальцы в карманы бриджей.

— И не подумаю, мадам. — Вот и все, что он ответил на это. Но глубоко внутри он был задет тем, что она сравнила его с отцом — его отцом! Он тут же выбросил эту провокационную мысль из головы — от греха подальше.