Подарок судьбы - Джо Беверли

Кон положил письмо в карман.

– Мне надо об этом подумать.

– Тут и думать нечего. Я уже рассказала Дэвиду, и он со мной согласен. Любое другое решение было бы абсолютно неправильным.

Он как-то странно посмотрел на нее.

– Кон! Я никогда больше не сделаю ничего такого, что могло бы причинить тебе боль.

– Я тебе верю, – улыбка тронула его губы. – Не уезжай, мы продолжим этот разговор.

– Я пробуду здесь еще несколько дней.

Он кивнул и вышел в коридор.

* * *

Закрыв за собой дверь, Кон попытался привести в порядок мысли. Но все было бесполезно. Чтобы принять важное решение, нужно было посоветоваться со здравомыслящим человеком.

Надев костюм для верховой езды, он отправился на конюшню, намереваясь поехать к Николасу Делайни, поместье которого, «Красные дубы», находилось в Сомерсете в двух часах езды.

Только бы Ник оказался дома!

Кону подумалось вдруг, что после Ватерлоо он впервые решил навестить кого-то из своих друзей. Он хоть и проводил время с «балбесами» в центральных графствах, в Лондоне, но всегда держался особняком, словно не радовался встрече с ними, а прятался среди них.

Николаса он в последний раз видел в Лондоне несколько месяцев назад, когда Фрэнсис женился на своей вздорной красавице. Тогда собрались все «балбесы», чтобы ввести ее в свое общество, но Кон сторонился людей и избегал Николаса, который, как правило, все замечал.

Чтобы забыться и не думать о том, что его тревожило, он сам придумывал для себя какие-то дела и даже побывал в Ирландии на свадьбе у одного из «балбесов».

Но в конце концов ему это надоело, и, впав в уныние, он стал сторониться тех, кто его хорошо знал. В ответ на письма Хоука, который был за границей, он отправлял пространные сочинения с изложением новостей. «Балбесам» он обычно отвечал коротко, а на письма Вандеймена не отвечал совсем, потому что тот непременно разыскал бы его.

Кон знал, что Вану, должно быть, тоже приходится нелегко, но он слишком глубоко погрузился в свои переживания, чтобы протянуть руку другу.

Имеет ли он право взваливать свои страдания на плечи Николаса?

* * *

Усадьба «Красные дубы» отличалась простотой, но ее планировка, сады и даже дубравы говорили о том, что хозяин здесь рачительный. Это была полная противоположность Крэг-Уайверну.

Кон повернул на короткую дорожку, которая вела к усадьбе, не зная еще, что скажет, но понимая, что это не имеет значения.

Не успел он постучать, как дверь распахнулась, и на пороге появился Николас – в рубашке с расстегнутым воротом и широких брюках, с довольно длинными, вопреки требованиям моды, темно-русыми волосами.

– Кон? Какая приятная неожиданность!

Он источал покой и радушие, словно прозрачный ручеек, отчего Кон вдруг ощутил жажду.

– Я сейчас живу в Крэг-Уайверне, – объяснил он свое появление, соскочив с коня. – Ты ведь знаешь, что я унаследовал графство?

– Конечно, знаю. Наверное, та еще обуза свалилась на твои плечи, а?

– Пожалуй, в самую точку, – усмехнулся Кон.

Появившийся из-за угла грум взял под уздцы его лошадь, и Николас повел гостя в дом. В квадратном холле, выкрашенном в светло-зеленый цвет, стояли два горшка с гиацинтами. Их нежный аромат в сочетании с запахом воска для полировки мебели напомнил Кону о Сомерфорд-корте.

– Оттуда до меня миль пятнадцать? – спросил Николас.

– Думаю, даже меньше. Это не самое веселое место. Если когда-нибудь побываешь там, то поймешь, почему всех тут же одолевает желание уехать оттуда куда-нибудь подальше.

Николас рассмеялся:

– Я видел изображение Крэг-Уайверна в какой-то книге – на фоне серых облаков и бушующего моря. Впечатление такое, словно его придумал монах Льюис.

– Нет, обычному писателю такое и в голову не придет. Создать Крэг-Уайверн мог только сумасшедший. Впрочем, так оно и есть: это качество наследственное, передается из поколения в поколение.

Николас провел гостя в следующую комнату, которая, по-видимому, служила малой гостиной, но была очень уютной. Книги здесь были повсюду: стояли на полках в книжных шкафах, лежали стопками на столах, даже, раскрытые, в креслах. На подлокотнике одного из кресел было оставлено какое-то рукоделие, а на одном из столиков стояла раскрытая шахматная доска в ожидании продолжения партии. Внимание Кона привлекли необычные шахматные фигуры, где вместо коней были слоны.

– Металлические, – пояснил Николас. – Весьма практично, когда шаловливые ручонки то и дело так и тянутся к ним.

Кон заметил, что в комнате много игрушек: целая коллекция кукол и самые разнообразные зверюшки, вырезанные из дерева. Все они были расставлены так, что образовывали круг, в центре которого лежал маленький кружевной чепчик.

– Они охраняют чепчик. В данный момент это самое большое сокровище, которым владеет Арабель. Они с Элинор ушли на прогулку, так что тебе придется мириться с неуклюжим мужским гостеприимством. Что ты хочешь выпить?

– Сидра.

Николас выглянул за дверь и дал кому-то указания.

Кон почувствовал, что здесь жарко, и, положив шляпу, перчатки и хлыст на столик, снял сюртук, развязал галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, а когда Николас вернулся, спросил:

– Почему, черт возьми, мужчины должны надевать столько одежды в мае?

– Это компенсация за то, что женщинам требуется носить корсеты.

– А это требуется?

– Не по собственному же желанию они затягивают себя в это орудие пыток! – улыбнулся Николас.

Коннот знал, что Ник никогда не спросит напрямик о цели визита, это не в его правилах, но он и сам не знал пока, о чем хотел с ним поговорить: о Крэг-Уайверне, о Сьюзен, о леди Анне, о Гиффорде, о контрабанде, о наследстве?.. Все это так теперь переплелось!..

Принесли сидр в запотевшем глиняном кувшине и стеклянные кружки. Наполнив их, Николас подал одну Кону.

Утолив жажду, гость вздохнул с облегчением и заметил:

– Ну и крепкая штука!

– Домашний! – похвастался Николас. – Языки развязывает моментально. Если ты еще не готов поделиться со мной своими секретами, то через некоторое время почувствуешь потребность выложить все.

Кон, откинувшись в кресле, сделал еще глоток.

– Конечно, я не просто проезжал мимо и по-соседски завернул к тебе.

– Ты хотел поговорить о Дариусе?

Как всегда, Николас попал в самую точку… вернее, в одну из многих.

– Это как ноющий зуб, – признался Кон. – Не то чтобы так сильно болит, что впору бежать к дантисту, но постоянно напоминает о себе и мешает жить. Я не могу об этом забыть. Если бы хотя бы нашли его тело…

– Его мать, бедняжка, в таком же состоянии. Одно время ей стало казаться, что вся английская армия сделала себе татуировки, чтобы было легче опознать трупы. Мне кажется, это твоя вина.

– Силы небесные! Я действительно как-то сказал, что мы сделали татуировки, причем именно с этой