Франциска Вульф - Стражники Иерусалима

Поцеловав ее, он молниеносно вскочил на подоконник.

– Подожди, Рашид! – Анна бросилась к окну и увидела, как он ловко спускался вниз по смоковнице. – А как я узнаю, что ты не...

– Я зайду к вам сегодня днем. Обещаю.

– Рашид!

В полном отчаянии, проклиная себя, она увидела, как он огромными прыжками бежал по саду к стоящей наискось каменной ограде, с легкостью перепрыгивая через попадавшиеся на пути кусты и клумбы. Будто солдат американских ВМС в учебном лагере для элитных подразделений, он подтянулся на стене и уже в следующее мгновение исчез из поля зрения. Анна кусала себе губы, сердце отбивало барабанную дробь. Лишь бы он вовремя вернулся в казарму, лишь бы его только не схватили!

Целый день Анна бесцельно слонялась по дому и саду. Козимо и Ансельмо заговаривали с ней, но она их почти не слышала. Вяло пожевала кусок хлеба за завтраком, а в обед лишь машинально гоняла по тарелке мясо и овощи. Ей не удавалось ни на чем сконцентрироваться. Каждый раз, когда раздавался стук во входную дверь или Махмуд объявлял о визитере, она вздрагивала, замирала и переживала мучительные минуты страха и радостного ожидания. Но тщетно.

Козимо получил письмо с приглашением в гости к некоему торговцу коврами; Элизабет вернулась с покупками; Эстер – со свежей водой, а чуть позже – с бельем; потом доставили мясо и муку; Козимо вернулся с прогулки; Ансельмо принимал цирюльника. Анна просто сходила с ума. До этого она никогда не обращала внимания, какое количество людей приходило в дом Козимо и уходило в течение одного дня. Или это только сегодня пришло столько? Казалось, что каждый житель Иерусалима считал своим долгом нанести им сегодня визит. Были визиты вежливости, мальчишки-посыльные, ремесленники, кто угодно – только не Рашид.

За ужином Анне стало совсем дурно от страха и переживаний, и она с трудом переносила запах еды. Она яростно осыпала себя упреками. Как она могла так расслабиться? Ведь она не спала. Как могла не заметить, что уже рассвело, и не разбудить Рашида? А если его бросили в темницу?

– ... Синьорина Анна?

Откуда-то издалека, как будто он стоял на вершине горы на другом конце долины, до нее донесся голос Козимо.

– Простите, – сказала она и попыталась собраться, хотя бы посмотреть на него. – Я вас не слушала.

– Представьте себе, я это заметил, – саркастически улыбнулся Козимо. – Вы целый день какая-то невменяемая. И к еде едва притронулись. Вас что-то печалит?

Анне захотелось рассмеяться. Не будет же она рассказывать им, что всю ночь провела с Рашидом! Конечно, маловероятно, что Козимо с Ансельмо обрушат на ее голову лекцию о приличиях и морали, но, во-первых, она была с ними не так близка, чтобы делиться своими интимными тайнами, а во-вторых, она не хотела втягивать в это дело других. А вдруг она этим навлечет опасность и на них? Она промолчала.

Козимо вздохнул.

– Я уважаю ваше молчание, – произнес он и посмотрел ей прямо в глаза. – И отнюдь не собираюсь допытываться. Если же паче чаяния я могу быть вам полезен, то прошу доверять мне и быть со мной откровенной. Иной груз легче нести, если распределить его на несколько плеч. Не забывайте этого.

– Я ценю это. Спасибо, – ответила Анна, попытавшись улыбнуться.

Козимо и Ансельмо обменялись многозначительными взглядами, потом пустились в беседу на какую-то несущественную тему. Анна опять углубилась в свои размышления. Рашид обещал дать о себе знать еще сегодня. И свое обещание он, несомненно, сдержал бы, если бы мог. День близился к концу, на улице уже темнело, а у нее до сих пор не было от него никаких новостей. Куда же он подевался?

Козимо и Ансельмо как раз закончили свою трапезу, когда вошел Махмуд.

– Господин, простите, что помешал. Там еще один посетитель пришел.

Анна вздрогнула. Неужели пытки никогда не кончатся?

– Посетитель? В это время? – Козимо сердито сдвинул брови. – Кто это?

– А может, это именно тот, кого мы так страстно ждали? – хмыкнул Ансельмо, бросив на Анну насмешливый взгляд.

Анна невольно покраснела. Значит, они все знали. Козимо и Ансельмо были в курсе.

– Господин, он говорит, что он янычар. Но он не в форме. Поэтому я и оставил его ждать за воротами. В этом городе, знаете ли, много мошенников и воров. Не всегда им можно доверять. Вот, к примеру, мой старший брат, он тоже служит привратником у одного состоятельного торговца пряностями недалеко от большой мечети. Так вот, с ним однажды был такой случай...

– Ты знаешь человека, который стоит у наших ворот? – неделикатно прервал Козимо своего сторожа.

– Я точно не знаю, господин, эти чужаки выглядят все на одно лицо со своими светлыми волосами и...

– Итак, это чужестранец со светлыми волосами. – Козимо взглянул на Анну. – На каком языке он изъяснялся?

– Со мной-то он говорил по-арабски, господин, – пожал плечами Махмуд, словно желая сказать: «Разумеется, ведь он увидел, что я мусульманин».

– А у него есть акцент?

– Простите, господин? – Махмуд насупился и склонил голову набок, как школьник, который не понял арифметическую задачку. – Что вы хотите сказать?

– Он говорил по-арабски как чужестранец, как человек, которому этот язык непривычен?

– Нет, господин. – Махмуд убежденно затряс головой. – Он говорил свободно, без ошибок.

– Попытайся вспомнить, Махмуд, – начал опять Козимо, и по его лицу было непонятно, то ли он сейчас взорвется от негодования или прыснет со смеху. – Несколько дней назад здесь был один янычар. Молодой человек. У него были светлые волосы и голубые глаза. Это мог быть тот же человек?

Лоб Махмуда прорезали глубокие складки. Он напряженно размышлял, и это читалось на его лице. Наконец он важно кивнул.

– Да, господин, это мог быть он. Я думаю, что он уже был тут несколько дней назад.

Сердце Анны подпрыгнуло, но пока осторожно и неуверенно. Только бы не ликовать преждевременно, никогда не знаешь, какой сюрприз еще преподнесет судьба.

– Я полагаю, ты можешь смело впустить его в дом, – объявил Козимо.

– Но, господин, – Махмуд все еще колебался, – а вдруг он все-таки...

– Не сомневайся, хотя мы с сыном всего лишь купцы, мы не безоружны. Ты можешь спокойно провести гостя в гостиную. И скажи Элизабет, чтобы она подала чай с печеньем или фрукты.

Бормоча себе что-то под нос и неодобрительно тряся головой, Махмуд зашаркал прочь.

– Я не знаю, насколько у меня еще хватит терпения выносить этого человека, – сказал Козимо, когда за Махмудом закрылась дверь. – Иногда он настолько туп и неповоротлив, что я борюсь с искушением самому пойти к воротам. – Потом он с улыбкой обратился к Анне: – Синьорина, уважаемая кузина, вы соблаговолите составить нам компанию?