Джейн Фэйзер - Бархат

Но теперь прелесть новизны была утрачена. Папа дал ему хлеба и кусок этой ужасной колбасы, но он был не настолько голоден, чтобы есть ее. Мальчику хотелось еще пирога и молока от их коричневых коров. И чтобы молоко было налито в его большую фарфоровую кружку с нарисованными на ней кроликами.

Папа тихо разговаривал с двумя дядями по-французски. В комнате пахло сальными свечами, чесноком и древностью. В углу чадила жаровня, согревая воздух. Впрочем, от нее стало совсем душно, и мальчику все больше хотелось спать. Он уронил голову на сложенные перед собой руки и закрыл глаза.

Натаниэль озабоченно посмотрел на сына. Ребенок должен быть в постели в такое время. Впрочем, этой ночью им придется спать в одной кровати, и кровать эта будет расположена в другом доме, до которого еще надо добраться. Джейка нельзя будет оставить там одного, но и спать за столом мальчик не должен.

Лорд Прайд встал из-за стола и взял сына на руки. Джейк удивленно приоткрыл глаза, посмотрел на отца и снова уснул, а Прайд присел на стул, пристроив мальчика у себя на коленях. Джейк сунул, в рот большой палец и стал похож на маленького щенка. Натаниэль попытался вынуть палец у него изо рта, но ребенок стал яростно сопротивляться.

– Вот бедняга, – сочувственно произнес один из мужчин. – Он так устал!

– Да, – согласился Прайд, но тут же вновь вернулся к теме их разговора. – Один из вас должен направиться в Тулузу и узнать, что происходит с Седьмым. Я не имел от него никаких известий уже несколько недель. Если бы его схватили, то мы бы уже узнали об этом. Я собирался поехать туда сам, с женщиной, но обстоятельства…

– Я поеду, – сказал один из его собеседников.

– Спасибо, Лукас.

Натаниэль благодарно кивнул бородатому мужчине, сидящему за противоположным концом стола. Осторожно, чтобы не потревожить спящего ребенка, он наполнил свой стакан и подтолкнул бутылку своим сотрапезникам.

– А как вы собираетесь использовать эту женщину? – спросил второй человек. Затем он сделал большой глоток и вытер рот ладонью. – Не могу сказать, что я умею работать с двойными агентами.

Человек усмехнулся, и стало видно, что у него во рту не хватает двух передних зубов.

– Не беспокойтесь, я буду держать ее подальше от вас.

Сказав это, Натаниэль отпил вина и отрезал кусок колбасы. Затем он продолжил:

– Мы организуем канал связи, и вы будете передавать ей сообщения, которые, по нашему мнению, она должна получать. Я хочу выявить их людей в Англии. Ей сообщат, где она сможет встретиться с нашими агентами. Ясное дело, Фуше не откажется от возможности все выяснить… и направит туда соглядатаев. Тогда мы и схватим их.

– И, конечно, информация, которую мы будем ей поставлять…

– Разумеется, она не будет важной, – прервал его Натаниэль. – И вы не будете сообщать ей ничего, не посоветовавшись.

– D'accord[10]. – Мужчины осушили свои стаканы до дна и поднялись. – Вы остановитесь у Фармье?

– Пока да. Там Джейк будет в безопасности. Никто не обратит внимания еще на одного ребенка среди их многочисленных отпрысков.

Натаниэль подождал, пока его собеседники намотали на шею шарфы, завернулись в плащи и исчезли в ночной тьме. Пламя свечи затрепетало на сквозняке, когда они приоткрыли дверь. Джейк пошевелился и пробормотал что-то.

Прайд встал и задул все свечи, кроме одной. Прижимая ребенка к себе одной рукой, в другой он держал свечу и, освещая себе путь, вышел из комнаты. В маленьком коридорчике он нажал на один из камней, из которых была выложена стена, и тотчас ничем не приметная плита, находящаяся сбоку, сдвинулась в сторону. Через комнатенку, которая ничем не отличалась от той, из которой он только что вышел, Натаниэль прошел в соседний дом. Таким образом, он миновал почти половину улицы Будэ, пока не очутился в той самой комнате, где ему предстояло ночевать. У противоположной к двери стены стояла узкая кровать, под окном, выходящим на задний двор, примостился хлипкий столик.

Это был дом некоего мсье Фармье, булочника, чья большая семья с каждым годом увеличивалась еще на одного человека. Фармье был дюже охоч до легких денег, поэтому он становился слепым и глухим, когда дело касалось его странных постояльцев. Эти люди, спокойные и скромно одетые в рабочую одежду, говорили на его языке и регулярно платили за жилье. Фармье никогда не задавал лишних вопросов и ничего не знал о своих жильцах. И в случае облавы или проверки булочник мог лишь сообщить приметы этих людей полицейским – подчиненным мсье Фуше.

Мадам Фармье, по обыкновению беременная, закудахтала, увидев Джейка. Натаниэль надеялся, что, когда мальчик отдохнет после путешествия и привыкнет к окружающему, он сможет быстро найти общий язык с большим и шумным семейством Фармье.

Лорд Прайд стащил со своего сына башмаки, куртку и брюки, а затем уложил его на узкую кровать. Джейк тут же широко раскинул руки. Натаниэль скривился. Просто удивительно, сколько места может занимать маленький мальчик шести лет! Прайд примостился на край кровати рядом с сыном, не надеясь особенно на долгий сон. Ведь кто знает, будет ли эта ночь спокойной?

Глава 18

Какой-то тип принес послание на улицу д'Анжу на следующий день. Это был грязный подросток в сдвинутой набекрень кепке, из-под которой торчал клок немытых темных волос. Лакей, отворивший парадную дверь, презрительно оглядел пришельца с ног до головы и велел тому отправляться к черному входу.

Парень фыркнул, покачав головой, сунул в руки лакею конверт и, прежде чем тот успел опомниться, спустился вниз по ступенькам и убежал.

Лакей с нескрываемым отвращением посмотрел на конверт, словно ожидая, что из него вот-вот покажется что-то мерзкое. Но, к своему удивлению, он увидел, что надпись на конверте сделана изящным почерком и адресовано послание графине де Бокер.

Габриэль сидела вместе с Катрин в залитой солнцем гостиной. Женщины оживленно болтали о каких-то пустяках, когда слуга внес письмо на серебряном подносе. Графиня сразу же узнала почерк – сердце ее так сильно забилось, словно готово было выскочить из груди.

– Извини меня, Катрин, – улыбаясь, проговорила Габриэль и вышла из гостиной.

Вбежав в свою комнату, она нетерпеливо вскрыла конверт. Послание, написанное тем самым шифром, который они разработали с Натаниэлем в Берли-Мэнор, было как две капли воды похоже на письма Гийома. Он сообщал ей о способе связи с ним – через продавщицу цветов на цветочном базаре. Ее магазинчик был слева от входа. Цветочница будет продавать примулы. Габриэль должна была купить букет, а затем дать продавщице три су и вместе с монетой передать зашифрованную записку.