Нэн Райан - Дарю тебе сердце

– Кэтлин, дорогая…

Всмотревшись в ее лицо, он поморщился.

– Что, Доусон?

– Ты ранена. У тебя разбита губа, на ней запеклась кровь.

– Ах это! – Тихонько рассмеявшись, Кэтлин наклонилась и поцеловала его в лоб. – Пустяки, с моей губой все в порядке, и вообще теперь все будет хорошо.

По мере того как события прошедшей ночи постепенно всплывали в памяти Доусона, на его лице появилось встревоженное выражение, он схватил Кэтлин за руку.

– Бог мой, я все вспомнил! Кэтлин, они что-нибудь с тобой сделали, ты…

– Нет, Доусон, на мне нет ни царапины, ты появился вовремя.

– Слава Богу, – с улыбкой прошептал Доусон.

Когда в десять утра пришел Сэм, его встретила счастливая, улыбающаяся Кэтлин.

– Сэм, Доусон очнулся, теперь он поправится!

– Мисс Кэтлин, давайте перевезем его домой, там ему будет удобнее.

– Конечно, Сэм, он уже меня уговаривал.

К полудню Кэтлин вернулась в Сан-Суси, где ее радостно встретили Ханна и Скотт. Кэтлин обняла сына.

– Дорогой, я виделась с папой, он жив и здоров и просил поцеловать тебя за него. – Она чмокнула сына в смеющуюся физиономию.

Глядя на обнимающихся мать и сына, Ханна всплеснула руками:

– Мисс Кэтлин, что это на вас надето?

– Ах, Ханна, ты не представляешь, что мне пришлось пережить!

Несмотря на перенесенные волнения, Кэтлин была так счастлива, что повидалась с мужем и что Доусон будет жить, что довольно рассмеялась. Еще несколько раз обняв мать, Скотти убежал играть. Оставшись наедине с нянькой, Кэтлин рассказала ей обо всем, что произошло. Услышав о смерти Дэниела, Ханна расплакалась.

– Мне очень жаль, Ханна, я знаю, что вы были дружны. Дэниел был хорошим человеком, он погиб, защищая меня.

– Да, он был славный старик, нам будет не хватать его. – Ханна всхлипнула. – Слава Богу, что с доктором Хантером и мистером Доусоном все в порядке.

– Да, Ханна. А теперь пойдем наверх, поможешь мне привести себя в порядок.

Ханна помогла Кэтлин помыться и переодеться, затем подала ей горячий завтрак.

Поев, Кэтлин сказала:

– Ханна, мне нужно идти, я поеду к Доусону.

– Мисс Кэтлин, уж не собираетесь ли вы ехать к нему домой? Не годится это, вы же знаете, что люди подумают, если вас увидят.

– Конечно, меня увидят, Ханна, но мне все равно. Доусон Блейкли спас мне жизнь, он тяжело ранен, и я еду к нему, а люди пусть говорят, что им вздумается.

Игорная комната в доме Доусона была превращена в больничную палату. Столы, обтянутые зеленым сукном, вынесли и вместо них поставили две кушетки и несколько легких кресел. Увидев входящую Кэтлин, Доусон заулыбался и похлопал по одеялу рядом с собой.

Кэтлин рассмеялась:

– Нет уж, Доусон, я сяду на стул.

– В таком случае хотя бы поставь его поближе ко мне.

– Есть, капитан. – Кэтлин пододвинула к кровати стул с высокой прямой спинкой. – Удивительное дело, Доусон, ты уже выглядишь гораздо лучше.

– Это потому, что ты здесь. – Он снова улыбнулся. – Ты ведь понимаешь, что тебе не следовало приходить? Ай-ай-ай, что люди скажут? – шутливо ужаснулся он.

– Господи, и ты туда же! С каких это пор тебя стало волновать, кто что скажет?

– Радость моя, мне плевать, что говорят обо мне, но меня всегда волновала твоя репутация.

– Это очень любезно с вашей стороны, мистер Блейкли, однако вы напрасно волнуетесь. Людская молва меня больше не интересует.

– Кэтлин Дайана, а вы, оказывается, та еще штучка! – Доусон присвистнул и взял ее за руку.

– А ты только сейчас это понял?

Они оба рассмеялись.

Кэтлин ежедневно навещала Доусона и оставалась с ним с раннего утра до заката. Она читала ему какую-нибудь из многочисленных книг, выстроившихся на полках в библиотеке, расчесывала его густые темные волосы, втирала в руки и ноги лечебные мази, кормила его, словом, хлопотала над ним, как заботливая наседка.

Доктор Питт приходил каждый день и каждый раз хмурился, застав рядом с Доусоном Кэтлин. Но Кэтлин оставляла его недовольные взгляды без внимания и невозмутимо расспрашивала врача о состоянии больного.

– Для человека с таким серьезным ранением он поправляется на удивление быстро, – заверил Ремберт Питт. – Вероятно, потому, что вы ухаживаете за ним, как Флоренс Найтингейл.[4]

– Надеюсь, что так, – улыбнулась Кэтлин. – Всего хорошего, дядя Ремберт, до завтра.

Третьего июля Доусон проснулся с восходом солнца, позвал своего слугу Джима и велел себя побрить.

– И принеси мне свежую белую рубашку.

– Зачем, мистер Доусон? Вы же не собираетесь выходить из дома? Вы еще не поправились, лучше я принесу вам чистую пижаму.

– Ну хорошо, только принеси самую красивую.

Джим принес хозяину шелковую черную пижаму и помог переодеться. Затем тщательно побрил его и взбил подушки.

Доусон огорошил слугу вопросом:

– Скажи честно, Джим, как я выгляжу?

– Хорошо, мистер Доусон, а скоро вы станете таким же красавчиком, как раньше.

Доусон лег и стал с нетерпением ждать прихода Кэтлин. С каждым днем его состояние улучшалось, и Доусон почти со страхом думал о том времени, когда окончательно поправится, а значит, Кэтлин перестанет навещать его каждый день. Но пока об этом можно было не волноваться, с минуты на минуту Кэтлин впорхнет в комнату.

К середине дня Кэтлин все еще не приехала. Доусон был раздражен и разочарован. Такие опоздания не в ее стиле, и, уж конечно, не в его вкусе. Она ему нужна, и не на пару часов, а на весь день. Неужели она не понимает, как отчаянно он нуждается в ее присутствии? Но длинный летний день тянулся и тянулся, а Кэтлин все не было.

Каждое утро перед тем, как отправиться к Доусону, Кэтлин ходила на площадь, где вывешивали списки потерь. Всякий раз при виде длинного списка фамилий убитых и раненых солдат Конфедерации у нее гулко стучало сердце. Сидя в коляске, она ждала, пока список повесят на столб, затем, не помня себя от волнения, читала его и вздыхала с облегчением, когда не находила в нем имени Хантера.

Третьего июля она заехала за Бекки Джексон, и они отправились на площадь вместе. Бен, муж Бекки, сейчас служил в армии генерала Ли, стоящей под Геттисбергом. Бекки, как и Кэтлин, каждый день с замиранием сердца читала список потреь. Каждый день Кэтлин и Бекки приходилось слышать рыдания убитых горем матерей, жен, возлюбленных, обнаруживших имя своего сына, мужа, любимого в списке погибших.

В девять часов вывесили свежий список, вокруг которого тут же собралась толпа. Кэтлин и Бекки, взявшись за руки, стали пробираться к столбу. Первым в списке значился полковник Хантер Александер. Кэтлин пошатнулась.

– Нет, нет! – прошептала она, цепляясь за подругу.