Валери Кинг - Любовное состязание

Как же это случилось, удивился Конистан. Как его угораздило влюбиться именно в Эммелайн? А может, он ошибается? Может, ему просто досадно, что она так откровенно им пренебрегает, вот он и вообразил, будто его сердце разбито?

Потягивая шерри, виконт откинул голову на спинку кресла. Нет, не такой он простак, чтобы в это поверить. Он научился по-настоящему восхищаться Эммелайн. Одни ее усилия, затраченные на подготовку турнира, свидетельствовали о незаурядных способностях. Ее никогда и ничто не смущало, никакое неожиданное происшествие не могло вывести ее из себя. К примеру, когда одной из юных леди вздумалось устроить истерику, Эммелайн лишь посоветовала ей взять себя в руки и не быть дурой!

Вспомнив этот недавний случай, он рассмеялся вслух. Два дня назад Оливия Брэмптон свалилась с садовой изгороди высотой в три фута[26]. Ей вздумалось пройти по этой невысокой стенке, побившись об заклад с Брантом Девоком. Она ушибла плечо и тотчас же принялась рыдать самым душераздирающим образом, чем привлекла к себе всеобщее внимание. Конистан был одним из немногих, кто с самого начала заподозрил, что именно в этом и заключалась основная цель Оливии. Эммелайн явно была того же мнения и, не стесняясь в выражениях, заявила, что если мисс Брэмптон сейчас же не перестанет ломать комедию, то ей — Эммелайн — придется закатить гостье пару оплеух.

Многие из гостей были потрясены суровостью хозяйки, но зато Оливия немедленно прекратила истерику, ее завывания сменились приступом икоты, а большие заплаканные глаза вытаращились от изумления. Она без звука позволила Эммелайн увести себя в утреннюю столовую, где ее ушибленное плечо было подвергнуто самому тщательному врачебному осмотру.

За последние десять дней Эммелайн столько раз удивляла и радовала его, что Конистан наконец-то понял, откуда взялось у него это навязчивое стремление разбить ее сердце! Нет, ему вовсе не хотелось разбивать это сердце, ему хотелось его покорить! А теперь оставалось только решить, удастся ли ему заинтересовать своей персоной женщину, которая в ответ на просьбу одолжить платок на счастье небрежно бросила:

«Ну, раз вам так хочется, — пожалуйста!»

У Конистана создалось отчетливое впечатление, что если в ближайшем будущем на него не снизойдет озарение, нет у него ни малейшего шанса пробиться сквозь зубчатые крепостные стены, воздвигнутые Эммелайн вокруг своего сердца.

31

На следующий день лорд Конистан нанес утренний визит леди Пенрит. Он нашел хозяйку в ее собственной малой гостиной, где она старательно переписывала стихотворение из потрепанного томика Мильтона.

— Я обнаружила, — сказала она своим тихим ласковым голосом, — что, выписывая слова стихотворения, я как-то лучше понимаю их смысл. Так и вижу перед собой Джона Мильтона с гусиным пером в руке, торопливо исписывающего лист за листом в попытке удержать ускользающую музу. Вот послушайте:

Шепот теней и разгул ветров,

Пенье ручейка на дне ущелья…

Разумеется, в этих строчках мне видится Уэзермир. Впрочем, не слушайте мою болтовню, милорд. Чем я могу быть вам полезной? Вижу по нетерпению в ваших глазах, что вы хотите сказать мне нечто важное. Садитесь, прошу вас!

Он пододвинул стул поближе к ее инвалидному креслу и многозначительно взглянул на горничную, стоявшую у нее за плечом. Леди Пенрит быстро поняла намек и отослала свою камеристку.

— Какая волнующая мысль! — кокетливо воскликнула хозяйка, как только горничная скрылась за дверью спальни. — Свидание наедине со скандально знаменитым лордом Конистаном! Как увлекательно!

Виконт удивленно выгнул бровь.

— Значит, моя репутация меня опережает?

Леди Пенрит снисходительно наклонила голову, в ее глазах загорелся шаловливый огонек. Конистан нервно забарабанил пальцами по подлокотнику кресла, прикидывая в уме, какими словами лучше выразить свою просьбу, чтобы заручиться ее поддержкой, но так ничего и не придумал.

Поэтому он был несказанно благодарен леди Пенрит, когда она, слегка подавшись вперед, поймала его взгляд и спросила:

— Как продвигается ваше ухаживание за моей дочерью? Не смотрите на меня с таким удивлением! Даже сэр Джайлз сразу догадался, что тут речь идет о чем-то большем, нежели обычный флирт. — Она указала на окна, выходившие в парк. — Мне кажется, тропа, ведущая к конюшне, выглядит так романтично при свете звезд…

Конистан был решительно смущен явным намеком на тот их первый поцелуй на этой самой тропе в вечер его приезда. Кровь, горячей волной прихлынувшая к щекам, ошеломила даже его самого. Он не мог припомнить, когда в последний раз кому-либо удавалось вогнать его в краску.

— Я вовсе не хотела вас смутить, лорд Конистан. Напротив, позвольте мне высказать догадку о цели вашего прихода.

— Мне казалось, — ответил он, — что проще всего обратиться за помощью к вам. Но сейчас у меня нет слов. Вы очень добры, миледи, я вам несказанно благодарен за то, что вы меня приняли. Вижу, вы уже догадались, о чем идет речь: я влюблен в вашу дочь. — Конистан вдруг почувствовал, что его покидают последние остатки спокойствия. Он торопливо поднялся на ноги и принялся ходить взад-вперед по элегантной маленькой гостиной. — Вся чертовщина… о, прошу прощения! Я хотел сказать, главная трудность заключается в том, что Эммелайн, похоже, отнюдь не отвечает мне взаимностью. Только когда я — увы, это нужно признать! — насильно навязал ей свое внимание, мне удалось обрести искру надежды на то, что со временем я сумею завоевать ее сердце. Но даже в ту минуту я не был вполне уверен.

— Вы говорили ей о своей любви?

Конистан прекратил свое хождение по комнате и, обернувшись, беспомощно взглянул на хозяйку дома.

— Конечно, нет. Честно говоря, мне кажется, она рассмеется мне в лицо.

— Она этого не сделает! — возразила леди Пенрит. — Только не Эммелайн! Вы же на самом деле так не думаете, верно?

— Да нет, я в этом убежден, — с горечью ответил Конистан.

Он решил снова сесть и пересказал леди Пенрит, как небрежно, почти оскорбительно ее дочь дала согласие передать ему свой платок для Испытания в Фехтовальном Искусстве, закончив самым правдивым воспроизведением так задевшей его роковой фразы: «Ну, раз вам так хочется, — пожалуйста!»

— Что ж, признаю, это звучит не слишком обнадеживающе, — согласилась леди Пенрит с лукавой улыбкой. — Но Эммелайн действительно очень занята в последнее время. Неудивительно, что она… несколько пренебрегает обязанностями радушной хозяйки!

— Разумеется, я бы тоже утешал себя подобными соображениями, если бы заметил хоть малейший проблеск интереса в ее глазах. По правде говоря, я просто не знаю, что мне делать.