Сьюзен Робинсон - Леди Неукротимость

Алексис снова посмотрел на камни, лежавшие на земле. На одном из них были свежие следы, возможно, от удара о другой камень. Алексис наклонился и схватил его обеими руками., В этот момент он услышал лай Яго. Опустившись на одно колено, Алексис поднял голову и увидел, как пес скачет по двору вслед за Вэлом. Его друг взмахнул рукой, и Яго стал бегать кругами вокруг хромающего мужчины. Алексис сердито посмотрел в сторону Вэла. Он все еще был сердит на этого дурачка за его насмешки над суперинтендантом. Алексис повернулся к нему спиной и попытался снова поднять камень.

— Алексис, в сторону!

Сами эти слова не заставили бы его среагировать немедленно. Попытаться прыгнуть на землю как можно дальше от башни Алексиса заставил тон Вэла. Это был тон, который он использовал в сражениях, тон, которым он командовал своим солдатам стрелять, идти в атаку или отступать. Когда Алексис упал на землю, он почувствовал, как что-то тяжелое отскочило от его ботинка. Раздался гулкий звук удара, а затем шум падающих мелких камешков и шелест сыплющегося песка. Он упал на живот. Яго тут же с лаем подбежал к нему и ткнул его носом в шею. Алексис выругался про себя и оттолкнул пса в сторону.

— Хороший мальчик Яго. Не сейчас. Вэл уже подбегал к нему.

— С тобой все в порядке?

— Да, меня всего лишь засыпало пылью, и кроме того, я чувствую себя последним дураком, — ответил Алексис, стряхивая с волос штукатурку.

Запрокинув голову, Вэл принялся рассматривать осыпающуюся стену.

— Что на тебя нашло, что ты решил встать прямо под этими камнями, которые должны были вот-вот упасть?

— Ты сейчас стоишь под ними. Вэл отошел подальше от башни.

— Было бы смешно пережить Крым и оказаться раздавленным в собственном доме.

— Я скажу сейчас кому-нибудь перегородить здесь проход и пошлю мастера посмотреть, что там стряслось.

— М-м-м. Я хочу поговорить с тобой.

— Это что-то новенькое. Совсем недавно тебе было нечего мне сказать.

— Не о Ханне и Кардигане.

— А что Кейт?

— Что ты с ней сделал? Она бродит вокруг, как щенок, потерявший мать.

— Это не твое дело, — сказал Алексис.

— Она мне нравится. И не думай, что я не заметил тебя вместе с этой Бичуит. Не обижай Кейт, Алексис. Под всей этой внешней решительностью скрывается нежная малышка.

Алексис поднял взгляд от своего рукава, с которого он старался стряхнуть пыль. Вэл был так сердит, что его золотые волосы, казалось, горели огнем. Алексис, не отводя взгляда от Вэла, медленно выпрямился в полный рост.

— Не пытайся испугать меня своим этим «взглядом хозяина замка», — раздраженно сказал Вэл.

— Тогда не позволяй себе вмешиваться. Вэл воткнул свою трость в траву.

— Кто-то должен остановить тебя, когда ты пытаешься выбросить в отхожее место свое собственное будущее. Когда ты забудешь о прошлом?

— В этом-то все дело, — ответил Алексис. — В последнее время я слишком часто забывал о своем прошлом.

Вэл нетерпеливо фыркнул, отвернулся от Алексиса и, позвав Яго, удалился. Алексис долго смотрел им вслед, прежде чем вернуться к осмотру башни. Сейчас на верхушке башни, там, где раньше были упавшие камни, зияла дыра. Ему нужно было немедленно встретиться со своим мастером. А после этой встречи он, возможно, навестит Каролину. Он должен это сделать, хотя бы только для того, чтобы доказать себе, что он может поступать так, как хочет, — доказать это себе и дерзкой девчонке по имени Кэти Энн Грей.

Для Кейт начались несчастные дни. Она проводила большую часть своего времени, сидя в своей комнате, и либо плакала, либо была просто отуманена меланхолией. Она проиграла. Только она была виновата в том, что в приступе своей ревности обругала гордого мужчину, как если бы это был дворовый пес. Она добилась этим только того, что Алексис стал избегать ее. Он превратился в холодного, царственного хозяина замка, который обращался с ней с безличным почтением и оскорбительной вежливостью. Он даже не стал протестовать, когда она перестала носить кринолин.

Она была уверена в том, что он встречается с Каролиной Бичуит. Вэл уверял ее в обратном, но Кейт была уверена, что долгие верховые прогулки Алексиса заканчивались в постели этой женщины. Вэл утверждал, что она ошибается. Он, казалось, был уверен в том, что его друг не проводит время с Каролиной.

— Он просто хочет, чтобы ты так думала, — сказал Вэл. — Он изо всех сил пытается заставить тебя возненавидеть его. Не дай ему добиться этого, Кейт. Ты ему нужна.

Однажды рано утром она пошла поработать в огороде и как раз размышляла о словах Вэла, когда появился Алексис. Она не разговаривала с ним уже несколько дней. Первым признаком его присутствия для нее стало похрустывание щебня у дверей кухни под его сапогами. Он остановился, когда она подняла взгляд от ямы, которую она копала. В своем костюме для верховой езды, сшитом как будто бы специально для того, чтобы подчеркнуть совершенство его тела, с хлыстом в руках, которым он, как обычно, похлопывал по бедру, он был слишком похож на утонченного аристократа. Он, нахмурившись, молча смотрел на нее.

Она воткнула свою лопату в землю.

— Я слышала, что твой замок начал обваливаться прямо на тебя?

— Ничего серьезного.

— Конечно, если не думать о том, как много несчастных случаев произошло в округе за последние несколько недель.

Он подошел к ней и остановился так близко, что кончиком начищенного сапога столкнул ком земли обратно в яму, которую она копала.

— Моему дому уже несколько веков, — сказал он, — и время от времени какие-то части обваливаются.

Она села на корточки и посмотрела на него снизу вверх.

— Это понятно, но когда в последний раз эти части падали на тебя?

Она вздрогнула от неожиданности, когда Алексис опустился на корточки рядом с ней. Его взгляд скользил по ее лицу, и он отбросил свой хлыст в сторону. Стянув одну из своих перчаток, он прикоснулся пальцем к ее подбородку.

— Ты долго работала, — сказал он. — Ты вся взъерошена, и эти едва заметные пряди волос на лбу снова превратились в завитки.

— Ты не слушаешь. Я считаю, что тебе следует быть повнимательнее.

Он внимательно рассматривал ее шею. Кейт вспомнила, что она не только закатала рукава, но и расстегнула верхние пуговички своего платья, когда начала копать. Она не хотела с виноватым видом хвататься рукой за расстегнутый ворот, как пойманная врасплох прислуга.

— Алексис, ты не слушаешь.

Ее раздражение усилилось, когда он и во второй раз ничего ей не ответил. Он начинал нервировать ее своим поведением. Она чувствовала запах его мыла — запах сандалового дерева и свежего воздуха — и ощущала жар его тела. Даже когда он сидел на корточках, его рост и ширина его плеч заставляли ее чувствовать себя муравьем по сравнению с ним.