Джудит Френч - Эта властная сила

Мэри мяла шею Кэтлин своими сильными руками.

– Спать, – сказала она, массируя онемевшие мышцы, – Мэри дежурить.

– Нет, я сама. – Но глаза ее слипались все сильнее. Усилием воли она еще какое-то время пыталась противиться сну, но в конце концов сдалась.

Когда Кэтлин проснулась, был уже полдень. Шейн весь горел и был в полубессознательном состоянии. Потребовалось еще два дня, чтобы он пришел в себя. Мэри тогда пробормотала, что он будет жить.

– Скакать не скоро, – сказала индианка. – Но Макенна жить. Сильный, как воин.

– Что-то я... не чувствую себя... как воин, – прошептал Шейн слабым сиплым голосом и дотронулся до руки Кэтлин. – , скорее, чувствую себя... как дурак. Я... я тебя подвел. Я... позволил себя подстрелить.

– Я все равно люблю тебя, – прошептала Кэтлин ему на ухо. – Ты хоть представляешь, как много ты для меня значишь?

– Нет. – Он слабо улыбнулся. – Но очень хочу, чтобы ты мне об этом рассказала.

Кэтлин пообещала, что непременно так и сделает. Но она понимала, что Шейн скоро не поправится. От таких ран люди обычно вообще не живут. Так что на ноги Шейн встанет не скоро. Он не то что с кровати встать не мог, он даже ложку ко рту поднести был не в состоянии без посторонней помощи. Все, что он мог, это пить из рук Кэтлин или Мэри ужасно горькую настойку из каких-то кореньев. Мэри наливала ему эту бурую маслянистую жидкость каждые четыре часа.

Уродливый ожог на плече Шейна заживал очень медленно, и эту отметину ему придется носить до самой могилы. Но Кэтлин понимала, что иначе рана могла загнить и Шейн умер бы от заражения.

– Позови мне Гейбриела, – прошептал Шейн. Когда индеец пришел, Шейн с болью в голосе велел ему разогнать скот по пастбищам.

– В этом году мы никуда не поедем, – сказал он. Кэтлин отвела взгляд. Если они не продадут скот в Форт-Индепенденс, им не на что будет жить в следующем году. И не из чего будет заплатить налог.

Она вышла из спальни и подождала Гейбриела снаружи.

– Ты можешь хотя бы нескольких лошадей отогнать в Индепенденс вместе с Джастисом? – спросила она его.

Он покачал головой.

– Мы можем отогнать часть скота, но, когда мы прибудем в Индепенденс, мы не сможем ничего продать.

– Гейбриела вешать за кража скота, – сказала Мэри.

– Это верно, – подтвердил Гейбриел. – Ты же знаешь, я руку готов дать на отсечение за Джастиса или Макенну, да только лицом я не вышел лошадьми торговать. Индеец, оказавшийся на торгах со скотом из Килронана, долго не протянет.

Мэри махнула рукой.

– Никакой лошадь в Индепенденс не ходить. Я не позволять моих Гейбриел и Джастис вешать.

Кэтлин тяжело вздохнула.

– А что, если они пойдут не одни? – сказала она, вскинув голову. – Белая женщина может продавать скот?

Гейбриел посмотрел на нее с надеждой:

– Ты?

Кэтлин кивнула.

– Шейн сказал, что я уже неплохо держусь в седле. Мы сумеем, Гейбриел. Я уверена в этом. Ты, я и Джастис. Мы пригоним наш скот в Форт-Индепенденс и сделаем это раньше остальных.

– Ты хоть понимаешь, во что ты впутываешься? – спросил Гейбриел.

– Макенна это не нравиться наверняка, – сказала Мэри.

– А Макенна ничего не узнает. А потом будет уже поздно нас останавливать, – ответила ей Кэтлин.

– Это опасное мероприятие, – предупредил Гейбриел.

– Ты имеешь в виду, что тот, кто пытался убить Макенну, попытается и нас убить? – спросила она. Признаться, сама она об этом не подумала. Последнее время Кэтлин была слишком обеспокоена состоянием Шейна. Но тут ей в голову пришла еще одна мысль. – Как думаешь, могут его убийцы прийти за ним еще раз, пока нас не будет?

– Нет, – сказала Мэри.

Кэтлин удивленно посмотрела на нее:

– Почему нет?

Глаза Мэри сузились в две непроницаемые щелки.

– Гейбриел сказал Рейчел, что Макенна умер. Кэтлин недоверчиво посмотрела на Гейбриела. – Ты соврал Рейчел? Но зачем?

Мэри усмехнулась и ответила вместо Гейбриела:

– Никто, не пойдет убивать мертвого человека.

– А как же мы? – спросила Кэтлин у Гейбриела. – Если мы погоним скот, можем мы стать мишенью для убийцы?

Он пожал плечами.

– С другой стороны, – размышляла вслух Кэтлин, – если мы не продадим скот, нам придется очень туго. Кроме того, где гарантия, что убийцы не придут за нами потом?

Ковбой медленно кивнул.

– Держи скот и лошадей в загонах, – сказала она наконец с уверенностью, которой не чувствовала. – Мы выезжаем завтра на рассвете.

Гейбриел снова кивнул:

– Хорошо. Мы попытаемся. Но если у нас не получится, можно не беспокоиться о банкротстве. Можно даже не беспокоиться о том, что Бо Томпсон может нас подкараулить. Потому что Макенна все равно убьет нас.

В шести часах пути от Килронана и посреди переправы через первую большую реку Кэтлин поняла, что совершила большую глупость. Шесть часов безудержной скачки, когда животные так и норовят врезаться в тебя, были просто адом. С ее стороны было наивно, да просто небезопасно рассчитывать на свои скромные силы. Мало того, что она вот-вот растеряет все стадо Шейна, так она еще и рискует погибнуть и не сберечь для него ребенка.

Джастис уже выбирался на противоположный берег с ведущей кобылой, которую обычно называли «звенящей», так как на шею ей вешали колокольчик. Звенящей была гнедая кобыла с серыми кругами вокруг глаз, черной гривой и таким же хвостом. Звали кобылу Нэнси. Остальные лошади слышали звон колокольчика и шли за кобылой. Звук этот успокаивал их, как утверждал Джастис.

– Лошади, они ведь капризные, – сказал ей Джастис. – Но они слышат звон своей подруги, и это их успокаивает.

Кэтлин видела, как еще две кобылы взобрались на каменистый берег. Основная часть табуна все еще была в воде, переплывая глубокую реку. Гейбриел находился на этом берегу, загоняя животных в воду так, чтобы они не попали на стремнину.

Вода была жутко холодная, течение быстрое, и Кэтлин уже промокла по пояс. Зубы стучали, и она думала только о том, как бы удержаться в седле. И тут Гейбриел окликнул ее и стал оживленно махать руками.

Она оглянулась и увидела, что два мула и серая в яблоках кобыла повернули обратно к южному берегу, где стоял Гейбриел.

– Перехвати их! – крикнул индеец.

– Я? – переспросила Кэтлин, не веря своим ушам. Ответ Гейбриела затерялся в порыве ветра, что было к лучшему, учитывая выражение его лица.

Что с того, если они потеряют этих трех животных? Гейбриел и так решил не брать овец и коров, потому что они слишком медленно идут. С лошадьми было гораздо сложнее управляться, но Гейбриел настоял, чтобы именно их и мулов взять в Форт-Индепенденс, так как они стоили гораздо дороже.