Ферн Майклз - Найди свою мечту

Сдернув трубку с рычага, она уселась на кухонном столе. Нужно успокоиться, взять себя в руки, оставаться самой собой.

— Я не собираюсь прятаться! — пробормотала Руби, набирая номер Эвелин Олдридж.

Телефон прозвенел семь раз, прежде чем Эвелин сняла трубку.

— Эвелин, это Руби. Пожалуйста, не вешайте трубку. Выслушайте меня. Поверьте, Андрей не знал, что его направляют на повышение. Мы думали, что Кент значится в списке.

— К чему эти объяснения? Мы все теперь знаем, почему эти люди обедали у вас. Вы здесь сыграли не последнюю роль, не так ли? Я поняла это и без вашего телефонного звонка. Очевидно, вы позвонили, чтобы утереть мне нос? Вы вполне преуспели в этом. Я едва могла поднять голову от стыда, когда снимали в клубе украшения. Никто вам больше не верит, абсолютно никто. Между прочим, Дикси Синклайер несколько дней тому назад потеряла ребенка. Поразмыслите над этим, когда будете вместе с мужем праздновать повышение по службе, отобранное у моего Кента. И не звоните мне больше.

— Нет, я не стану больше беспокоить вас, Эвелин, — потрясенно прошептала Руби, опуская трубку на рычаг.

Подумать только: Дикси потеряла ребенка. Но откуда им это известно? Отчаяние разрывало грудь Руби.

— Господи, что со мной происходит? — выкрикивала она сквозь рыдания, — неужели отец был прав? Неужели все дело только во мне? Но почему? Почему?

Андрей сидел в баре офицерского клуба с полковником Лаклендом. Командир части сам пригласил его сюда и даже заплатил за выпивку.

Пока они потягивали шотландское виски, женщины убирали украшения, развешанные по случаю торжественного обеда в честь ожидавшегося повышения в звании Кента Олдриджа. Праздник не состоялся, так как Андрей Блу, а не его сослуживец, получил новую должность. Андрей догадался, что полковник пригласил его сюда не случайно.

— Как вы себя чувствуете, Блу? — спросил Лакленд.

Андрей не стал притворяться, прекрасно понимая, куда клонит командир.

— Неплохо, сэр. Я начинаю знакомство с белым светом.

Только сейчас он по-настоящему оценил, какую услугу оказала ему Руби. Новое назначение избавляло Андрея от опеки этого «сукина сына» Лакленда. И все благодаря Руби и ее высокопоставленным друзьям. Кто знает, чем бы закончилась для Андрея служба под командованием этого самодура-полковника, который просто-напросто не выносил его.

— Спасибо за выпивку, — улыбнулся Андрей.

— Тебе никогда не добраться до верхов, капитан, — процедил сквозь зубы Лакленд. — Это мое личное мнение.

— Вы готовы держать пари? Если я добьюсь этого раньше вас, то непременно напомню вам эти слова.

В нарушение правил офицерского этикета Андрей первым встал со стула, затем наклонился и прошептал на ухо полковнику:

— В этом захолустье иногда чувствуешь себя таким одиноким, что маленькая беседа с генералом вполне может превратиться в интересный разговор. Не доставайте больше меня, иначе нарветесь на неприятности. Кроме того, я сам заплачу за свою долю выпивки.

Андрей бросил на стойку деньги и в наступившей тишине покинул бар. Он был очень доволен собой, хотя его немного беспокоило настороженное отношение к нему других офицеров.

По дороге домой Андрей размышлял о далекой стране, которая называлась Корея, и о своей новой должности, сулившей ему немало выгод. Помощник бригадного генерала — фигура весьма заметная. Если он сумеет доказать свою незаменимость, то будет подниматься по служебной лестнице вместе с Франкелем. Кроме того, генерал — опытный военный, за спиной которого долгие годы службы в армии. У него, несомненно, многому можно будет научиться.

Впереди снова замаячила холостяцкая жизнь. Признаться, последнее время Руби несколько раздражала Андрей. С одной стороны, он радовался предстоящему появлению на свет ребенка. Но с другой стороны, не хотел видеть, как жена будет расплываться вширь и раздуваться. Андрей с неприязнью наблюдал, как Руби по пять раз за ночь вскакивает с постели и бежит в ванную комнату. Ему надоело видеть кислое выражение лица жены, когда ее мучила изжога или приступы рвоты. Благодаря новому назначению он не будет проводить из-за ребенка бессонных ночей. А эти кормления грудью! Андрею было даже противно думать об этом, но Руби оставалась непреклонна в своей решимости кормить ребенка только грудным молоком. Вот пусть и воплощает в жизнь свои планы. К тому времени, когда он вернется, младенец уже превратится в маленького человечка и не будет требовать за собой ухода все двадцать четыре часа в сутки.

Существовала и другая причина, по которой Андрей с легким сердцем оставлял на базе беременную жену. В таком положении Руби не будет привлекать внимание офицеров-холостяков, а с рождением ребенка у нее просто не останется времени на развлечения.

Андрей несколько замедлил шаг, когда понял, что будет скучать по Руби. Он мог делать с ней в постели все что угодно, она принадлежала только ему одному. Руби соглашалась заниматься любовью в любом положении, в любое время дня и ночи. Она сама получала от этого удовольствие. Кроме того, Руби была прекрасной хозяйкой. Утром она поднималась вместе с ним, готовила завтрак и сравнительно недорогие обеды, в идеальной чистоте содержала квартиру. Вечером они проводили время, устроившись на кушетке. То Андрей клал голову на колени Руби, то наоборот. В таком положении они читали про себя или вслух. А их вечерние прогулки…

Впрочем, Андрей не сомневался — это не причинит ему боли.

Он шел, засунув руки в карманы и весело насвистывая. Однако дома его хорошее настроение тут же улетучилось: Руби лежала на кушетке и стонала, схватившись за голову.

— Господи, что с тобой? — воскликнул Андрей, присаживаясь рядом с женой и обнимая ее за плечи.

Он ненавидел плачущих женщин, но сегодня решил выдержать эту сцену до конца и проявить сострадание.

— Дикси потеряла ребенка, — выдавила из себя Руби.

— И из-за этого ты плачешь?

— Мне сообщила Эвелин Олдридж, громогласно обвинив меня в этом. Я бы никогда не позвонила ей, но мне хотелось сделать как лучше, чтобы эта история не отразилась на тебе. Больше я никогда не позвоню ей, никогда! Мне все равно, что обо мне подумают другие женщины. Мне наплевать, — отчеканила Руби.

Господи, как хорошо, что он уезжает от этого собачьего дерьма, подумал Андрей, а вслух сказал:

— Улыбнись и успокойся. Возможно, Дикси просто не совсем здорова и поэтому не может забеременеть. Это вовсе не наша вина, и я не хочу, чтобы ты брала все на себя. Ты здесь совершенно ни при чем.

Она обвиняет не себя, а его, догадался Андрей, наблюдая за женой. Впрочем, теперь уже все равно.