Эйна Ли - Гордость и соблазн

— Наверное, это награда за избранную вами профессию. Я верю, что Господь каждому воздает по заслугам. Если вы думаете, что этот град оскорблений, криков и свирепых взглядов может запугать меня, Маккензи, вы глубоко ошибаетесь. У меня хорошая школа: много лет со мной рядом жил человек, который был гораздо изощреннее в своих оскорблениях, — это мой отец.

— Итак, теперь вы утверждаете, что он оскорблял вас. Можете ли вы привести хоть один пример того, как он это делал?

С Маккензи бесполезно спорить, он всегда будет на стороне ее отца. Эмили повернулась к нему спиной, скрестила руки на груди и решила не обращать на него внимания.

Джош сел на землю и прислонился к гранитному валуну. Все это чертовски смешно и глупо. Ему следовало бы сто раз подумать, прежде чем браться за это дело. Он в любой момент мог бы заняться каким-нибудь криминальным случаем. Воры и убийцы предпочтительнее, все их действия можно легко предугадать. Но кто может додуматься, что в следующую минуту выкинет эта Эмили Лоуренс? Это была самая невозможная женщина, с какой он когда-либо сталкивался — в качестве подозреваемой. Джош никогда не мог утверждать, что знает наверняка, когда она лжет, а когда говорит правду. И все время он борется между двумя чувствами — то ему хочется задушить ее, то взять на руки и утешить, как маленькую девочку. И каждую минуту, что бы между ними ни происходило, ему хочется затащить ее в постель и оставаться там целую неделю. И именно это его пугает. Джош не может больше заставить свою голову работать. Они бы не оказались сейчас в этой проклятой пустыне, если бы он не позволял себе распуститься. Он больше был взбешен собой, чем девушкой.

Конечно, Эмили тоже виновата в том, что они оказались здесь, но сам он только за сегодняшний день успел сделать несколько непростительных ошибок. Во-первых, как только Джош настиг ее, надо было сразу же возвращаться в Уинслоу. Второй огромной ошибкой было то, что он поцеловал девушку. Не важно, что он сделал это в порыве благодарности, не важно, что после этого в его теле заполыхал огонь, который он не в силах погасить… Из-за этого поцелуя Джош совсем потерял голову и не заметил, что у кобылы под седлом нет потника. А теперь бедная кляча так натерла себе спину, что он не может заставить себя снова заседлать ее. Если бы у него была голова на плечах, он бы догадался приспособить какую-нибудь тряпку из саквояжа вместо потника.

Джош медленно поднялся на ноги. Еще одна идиотская ошибка. Он сел отдыхать, и теперь его тело налилось усталостью, как свинцом. Сначала он сморозил одну глупость — и упал в колодец, теперь пожалел Эмили, и оказалось, что эта глупость — не меньшая. Все его тело ломило от боли. Если он не возьмется за ум, они попадут еще в какую-нибудь переделку. С этого момента ему просто необходимо выкинуть из головы все фантазии и наконец начать рассуждать здраво.

— Пора отправляться, мисс Лоуренс. У нас в запасе всего пара часов дневного света, а мы так и не нашли воды.

— Поэтому, наверное, эта местность так пустынна, — ответила Эмили так беспечно, как будто они совершали воскресную прогулку.

— Да, земля тут сухая, и не растет ничего, что может сгодиться на корм скоту. Кстати, дальше вам придется идти пешком — Незабудка сбила себе спину.

— Прекрасно. Я не возражаю, чтобы идти пешком. К счастью, Общество садовников Лонг-Айленда приучило меня к продолжительным прогулкам. Осмелюсь признаться, что два года я занимала пост президента общества. Мне приходилось проделывать по сотне миль, изучая флору Лонг-Айленда.

— Босиком?

Ее легкая болтовня освежала, как морской бриз.

— Ну, конечно, нет. Этим я наслаждалась, когда выбиралась на побережье. Но здесь ведь тоже песок, не правда ли?

Эмили подняла с земли свой саквояж и задорно зашагала по дороге.

Довольно долго Джош смотрел, как девушка бодро удаляется босиком по пыльной дороге. В ней так много мужества, что он не мог не восхищаться ею. Мало найдется женщин, которые согласились бы пройти двадцать миль по незнакомой пустынной дороге в темноте, не зная, что или кто подстерегает их на пути. Даже сейчас у нее было гораздо больше причин для огорчений, чем у него, — хотя бы эта натертая пятка. А ведь он не услышал от нее и слова жалобы. Джош взвалил седло себе на плечи.

— Ну, Незабудка, — сказал он, беря лошадь под уздцы, — если у нее есть мужество, это отлично, но если к тому же имеются мозги в голове, то это уже опасно.

И они с кобылой легким шагом последовали за Эмили.

Пройдя милю по дороге, они подошли к небольшой рощице вязов, росших вокруг крошечного озерца.

Напившись, Эмили поднялась, вытерла лицо подолом юбки и поправила шляпку.

— Вода просто восхитительна! Теперь, если только мне дадут кусочек чего-нибудь съедобного, я буду просто счастлива.

— Кусочек вяленого мяса подойдет?

— Что такое вяленое мясо?

— Это такие тонкие полоски говядины, которую солят со специями, а потом сушат. Ковбои всегда возят её с собой в седельных сумках. У меня есть немного.

— Вы хотите сказать, что все это время у вас была еда? — Эмили просто не хватало слов от возмущения.

Джош усмехнулся:

— Я полагал, что будет более благоразумно сберечь ее до тех пор, пока вы действительно не проголодаетесь.

— Вы полагали! Он полагал! О! Вы самый презренный, самый подлый человек из всех, кого я когда-либо встречала!

Девушка подняла руки, но он угадал ее намерение.

— Нет, больше не надо!

Джош схватил ее за руки как раз в тот момент, когда она хотела толкнуть его, и оба полетели в воду.

Через несколько секунд они отплевывались и барахтались, пытаясь отцепиться друг от друга. Потом оба разом расхохотались и стали брызгаться и толкать друг друга в холодной воде. Незабудка продолжала пить, не обращая внимания на их шалости.

Смеясь, они выбрались из воды. Джош сел на землю, стащил с ног ботинки и вылил из них воду.

— Вам лучше снять с себя мокрую одежду, Эми.

К его удивлению, она не стала спорить. Он отвязал от седла их сумки и, подавая Эмили ее саквояж, усмехнулся.

— Что? — спросила она.

— Мне кажется, вы замочили этот букетик цветов на своей шляпке.

— О, моя шляпка!

Эмили схватилась за голову и сняла шляпку, печально посмотрев на свое сокровище. Искусственные цветы размокли и повисли на полях жалкими тряпочками, вода стекала с них ручьями. Соломенные поля были в песке и пятнах грязи.

— Все, она никуда больше не годится. — Она горестно взглянула на Джоша. — Вы ведь ее ненавидели, правда?

— Ужасно, — провозгласил он торжественно.

Он думал, что девушка разрыдается. Но вместо этого она разразилась смехом: