Джил Грегори - Лунное наваждение

Мужчины обменялись быстрыми враждебными взглядами. Де Воба вскинул брови, точно бросая вызов американцу. Стивен поколебался для виду и наконец уступил.

– Ну что ж, если это так важно для тебя, Анемон, тогда, конечно, пойдем. Спасибо за приглашение, Де Воба, – добавил он с легкой ноткой сарказма, не укрывшейся от слуха француза.

– Нет, месье Берк, – парировал тот, улыбнувшись еще шире, – это я должен вас благодарить. Присутствие вашей очаровательной жены украсит мой бал.

Свет в зале начал меркнуть.

– О, мне пора возвращаться к моим гостям! – сказал Де Воба светским тоном. – Завтра утром я пришлю слугу в вашу гостиницу с приглашением на бал и в нем сообщу все детали. Где вы остановились, месье?

– В гостинице «Бержерон».

– En bien. Bonsoir, madame, monsieur.[6] До завтра.

Они досматривали оперу в молчаливом волнении. Анемон невольно радовалась такому удачному повороту событий. Стивен, похоже, тоже был доволен. Когда они возвращались домой, атмосфера в карете была далеко не такой напряженной, как по дороге в театр.

– Все прошло гораздо лучше, чем можно было ожидать! – торжествующе заявил Стивен, вытягивая ноги в тесном салоне. – Этот мерзавец буквально раздевал тебя на моих глазах!

– Он довольно откровенен, не правда ли? – Анемон удивленно покачала головой. Она и сама испытывала восторг от первого успеха. – Почему он так себя ведет? Уводит замужних женщин прямо из-под носа у их мужей?

– Есть люди, которые не мыслят себе жизни без риска. Опасность разоблачения делает любовную связь еще более волнующей.

– Удивительно, как общество до сих пор не отвернулось от него, если он всегда действует так же нахально, как сегодня, – заметила девушка.

– Это вряд ли. Думаю, здесь сыграла роль его особая неприязнь ко мне. Потому-то он и крутил с тобой шашни у меня на виду.

Она вопросительно взглянула на Стивена:

– И в чем же причина этой особой неприязни? Я и сама ее заметила. Что-нибудь случилось на торжествах по случаю коронации?

Стивен кивнул и распустил галстук. Карета, громыхая, катила к гостинице по туманной улице, освещенной звездами.

– Я помешал ему соблазнить одну очень юную и совершенно невинную девушку. Она только выпустилась из монастырской школы и не годилась для домогательств Де Воба.

– И как же ты ему помешал?

– Я занял девушку разговорами, и у нее не было времени остаться с ним наедине. – Стивен мрачно усмехнулся. Его синие глаза сверкнули в темноте кареты. – Я не давал ему даже близко к ней подступиться. Каждый раз, когда он искал ее общества, обнаруживалось, что она уже занята. Де Воба был сильно раздосадован.

– А ты, конечно же, торжествовал? О да, ты поступил благородно – спас бедную девушку! – Анемон не сумела скрыть насмешки. Руки ее дрожали. – И вместо Де Воба сам разбил ей сердце.

– Не совсем так. – Стивен скрестил руки на груди и откинулся на подушки. – Я вел себя с ней исключительно по-дружески. Между нами была простая симпатия, ничего больше. Кстати, перед отъездом из Парижа я познакомил ее с сыном одного моего старого приятеля. После этого они поженились, и у них родилась дочка.

Повисло молчание. Анемон крутила в руках ремешки своего ридикюля.

– Значит, Де Воба точит на тебя зуб и не прочь свести с тобой счеты там, где дело касается женщин, – наконец медленно проговорила она. – Тем лучше для нас.

– Верно. Правда, я сомневаюсь, что былая обида – единственная причина, по которой он не мог оторвать от тебя глаз.

– В самом деле? – Анемон закусила губу. – Ты хочешь сказать, что я его заинтересовала? Очень приятно, хотя я «не так уж и красива», выражаясь твоими словами.

Стивен смотрел в лицо девушки, тускло освещенное уличными фонарями.

– Я уже давно объяснил тебе эту фразу.

– Да, помню… – Она натянуто улыбнулась, вспомнив ту ночь в его каюте. Стивен сказал тогда, что, наверное, был слеп. Что ж, он просто пытался соблазнить ее – уложить в постель, чтобы выведать побольше сведений о новоорлеанском заговоре! – Но твои слова были ложью. Все, что ты сказал мне в ту ночь, было ложью, – тихо обронила она, не отрывая взгляда от окна кареты. – Теперь мы оба это знаем, правда?

Стивен не ответил. Девушка мельком взглянула на него и заметила, как по его лицу пробежала волна боли. Но через мгновение лицо его вновь стало суровым и холодным. Наверное, показалось, решила Анемон. Прошлое не могло причинить ему боли, потому что оно не затрагивало его чувств. Задето было лишь его самолюбие, но с этим он должен быстро справиться.

Она же страдала все сильнее с каждой минутой, проведенной в его обществе. Страдала оттого, что он ее не любит, что все между ними оказалось обманом и что он относится к ней только как к средству для достижения цели.

Когда карета наконец подъехала к гостинице, Анемон испытала огромное облегчение. Это была невыносимая пытка – сидеть рядом и не иметь возможности к нему прикоснуться. Она вспоминала, как шелковисты его волосы, как горячи его губы, и от этих мыслей все переворачивалось у нее внутри.

Они молча сошли по ступенькам экипажа и направились в гостиницу. В гостиной Стивен открыл графин с коньяком и предложил ей рюмочку.

Анемон, стоявшая возле дивана, покачала головой.

– Нет, я, пожалуй, лягу спать. Завтра будет трудный день.

«Но смогу ли я вообще здесь уснуть?» – подумала она, с сомнением взглянув на маленький диванчик. Стивен перехватил ее взгляд.

– У меня тоже нет желания спать с тобой в одной постели, – вдруг сказал он и, залпом выпив рюмку коньяку, с шумом поставил ее на каминную полку, – поэтому я возьму одеяло и лягу здесь, на полу. Тебе надо отдохнуть перед завтрашним испытанием. Кровать в твоем полном распоряжении, моя крошка.

– Спасибо.

Это была неожиданная любезность. Анемон взглянула на Стивена с благодарностью, но он растянул губы в холодной усмешке:

– Я забочусь прежде всего о деле. Ты запросто можешь допустить оплошность в работе, если как следует не отдохнешь.

– Конечно.

Анемон отвернулась и одна прошла в спальню. Там она сняла перчатки, отложила шаль и ридикюль, закрыла балконные двери. Было слышно, как в гостиной Стивен наливает себе еще одну рюмку.

На девушку навалилась дикая усталость. Она больше не ликовала по поводу успеха с Де Воба. Впереди ее ждали завтрашние опасности и сегодняшняя одинокая ночь. Она потерла ладонями виски и закрыла глаза. Вчера ночью они со Стивеном занимались любовью на борту «Морского льва», а сегодня спят порознь, разделенные ложью… Он уже никогда не коснется губами ее губ, не прочертит нежную дорожку из поцелуев по ее шее, не укачает ее в своих объятиях, как драгоценную куклу. Но видит Бог, как она этого хочет! Сердце ее разрывалось на части от жгучей, немыслимой боли.