Томас Шерри - Идеальная пара

Джиджи на своем веку видала немало драгоценностей; у нее у самой имелось несколько роскошных вещиц. Но даже ей редко попадалось украшение с таким зарядом силы и дерзости. Только исключительно уверенная в себе женщина могла усилить блеск этого ожерелья ореолом собственной яркости, а не превратиться в бледный придаток к его великолепию.

Рядом с украшением лежала записка, без даты и подписи, написанная косым почерком Камдена: «Рояль прибыл в целости и сохранности, как всегда до безобразия расстроенный. Вежливость требует, чтобы я сделал ответный подарок. Я купил это ожерелье в Копенгагене. Теперь оно твое».

В Копенгагене. Он купил его специально для нее.

– Вроде бы все на месте, – пробормотала Джиджи.

– Очень хорошо, мэм, – ответил Аддлшо. – Мне также поручено довести до вашего сведения, что вы можете, как только пожелаете, подать повторное прошение о разводе. Лорд Тремейн дал нам указания не вмешиваться и никоим образом не препятствовать ходу дела. В правовом отношении развод на данной стадии не будет представлять никакой сложности, поскольку у вас нет ни детей, ни спорных вопросов по разделу имущества, которые не были бы четко разъяснены в вашем брачном контракте.

Сердце маркизы замерло в груди.

– Он отозвал все возражения?

– Да, мэм. Лорд Тремейн изъявил свое согласие в письме, адресованном мне лично. У меня оно с собой на тот случай, если вы, миледи, пожелаете его прочесть.

– Нет-нет, – поспешно отказалась Джиджи. Слишком уж поспешно, – В этом нет необходимости. Вашего слова вполне достаточно.

Маркиза встала. Мистер Аддлшо тоже поднялся на ноги.

– Благодарю вас, мэм. Осталось уладить только одно пустячное дельце.

Джиджи с удивлением посмотрела на адвоката. Она-то решила, что разговор уже окончен.

– Слушаю вас, мистер Адцлшо.

– Лорд Тремейн просит, чтобы вы вернули ему одну безделицу – золотое колечко с тонким ободком и мелким сапфиром.

Джиджи словно окаменела. Аддлшоу описал ее обручальное кольцо.

– Мне придется его поискать, – ответила она.

Адвокат поклонился.

– В таком случае позвольте пожелать вам всего хорошего, леди Тремейн.

Крошечный сапфир тускло поблескивал, пока она вертела кольцо в пальцах. Камден купил его ей в подарок, поразив до глубины души. Дело, конечно, было не в самом кольце, а в необыкновенном значении этого поступка, говорившего о его любви к ней.

Свадебное кольцо Джиджи давно пожертвовала в «Общество бездомных», но это колечко сберегла, спрятав подальше от любопытных глаз – в шкатулку, где также хранились засушенные остатки всех тех букетов, которые он ей дарил, и полинявший обрывок голубой ленточки, которая некогда обвивала шею Креза трогательным кособоким бантиком.

Теперь он хотел получить кольцо обратно. Ну зачем Камдену понадобилось ворошить самые сладостные и горькие страницы их прошлого? Уж потребовал бы тогда в придачу вернуть и Креза, пока бедный пес не испустил дух.

Неужели он нарочно ее провоцирует?

А что, если он вовсе ее не провоцирует? Что, если он и впрямь хочет вернуть себе кольцо? Что ж, раз ему так хочется – пожалуйста, только пусть сначала попробует отобрать его.

Джиджи прихлопнула ладонью рот. Вообще-то ее частенько посещали эротические фантазии, но эта… Она решительно расправила плечи – на смену апатии и унынию пришел веселый и радостный оптимизм.

Главное – она любит его. И если в юности она не задумываясь пошла наперекор совести, то почему бы сейчас не совершить поступок, который, в сущности, нисколько не противоречит законам нравственности, а именно: почему бы не встретить Камдена обнаженной в его собственной постели? Подумать только, какой простор для эротических возможностей!

Джиджи прыснула в кулак. Спору нет, она ужасно порочная. Возможно, за это Камден ее и любит.

Все, решено – она едет в Нью-Йорк. И не вернется оттуда, пока не обрадует миссис Роуленд известием о том, что она наконец-то станет бабушкой.

Глава 27

3 сентября 1893 года

Сначала Виктория с герцогом пили чай всего лишь раз в неделю. Потом они стали пить чай два раза в неделю, и так продолжалось некоторое время. А потом у них как-то сам собой завязался оживленный разговор у ограды палисадника – герцог как раз прогуливался мимо ее коттеджа. Он пригласил ее пройтись вместе с ним, она согласилась, и с rex пор они гуляли вместе каждый день.

«Быть дамой в летах не так уж плохо», – с улыбкой говорила себе Виктория. В молодости ей очень хотелось, чтобы все видели в ней само совершенство. Она изрекала только подходящие случаю банальности и никогда не отваживалась высказывать собственное мнение по какому-либо поводу.

Просто удивительно, какие перемены могут произойти в женщине за тридцать с небольшим лет. Вот, к примеру, не далее как вчера, когда они с герцогом прогуливались по ее саду, она заявила, что его светлость слеп, раз не видит, что Патрокла с Ахиллесом связывала не только дружба. Ну какой мужчина станет так убиваться по умершему другу, что запретит предать его тело погребальному костру?

Лангфорд, со своей стороны, стоял на своем, отстаивая тезис о дружбе. Романтическая любовь, как ее понимают в наше время, западная, появилась только в средние века. Разве можно с уверенностью утверждать, что мужская дружба в эпоху, когда человек еще не рассматривал дом и семью как оплот собственного существования, не могла быть глубже и сердечнее?

Сегодня, совершая короткую прогулку по парку герцога, они успели поспорить на великое множество тем – начиная от сильных и слабых сторон метрической системы и кончая сильными и слабыми сторонами творчества Бернарда Шоу. Лангфорд без зазрения совести назвал некоторые ее суждения бредовыми и нелепыми. Виктория, к собственному удивлению, не осталась в долгу и заклеймила его взгляды как совершенно идиотские.

– Я за всю жизнь не слышал столько противоречивых мнений, – сказал герцог по дороге к дому.

– Но в каких тепличных условиях вы жили, сэр! – с усмешкой воскликнула Виктория.

Герцог посмотрел на нее с искренним удивлением:

– В тепличных условиях? Что ж, пожалуй, в ваших словах есть доля правды. Но разве благовоспитанной леди, каковой я вас считаю, не следовало бы по крайней мере попытаться поддакнуть мне?

– Только если бы я задумала пленить вас своими чарами.

– А это не так? – осведомился Лангфорд.

Миссис Роуленд захлопала ресницами.

– Что за охота мириться с вашим несносным характером, когда у меня у самой прекрасный дом, а мой зять – будущий герцог?

– Ваш – до поры до времени.

– Ах, так вы ничего не знаете? Моя дочь расторгла помолвку с лордом Фредериком. Более того, этим утром она отплыла на борту «Лучании» в Нью-Йорк, где проживает ее супруг!