Шеннон Дрейк - Триумф рыцаря

– Еще раз простите. – И пошла к залу.

– Игрейния! – окликнул ее Эрик. Она застыла и медленно повернулась.

– Ты с такой насмешкой говорила о наших упражнениях. Если бы ты видела, как на настоящем поле битвы убивают людей, то не рассуждала бы о них так пренебрежительно. Настанет время, и им очень пригодятся эти приемы, потому что против них встанут люди, мечтающие изрубить их на куски.

– В таком случае еще раз извини, – только и выговорила Игрейния и со всем достоинством, на какое была способна, пошла прочь.

И тут дорогу ей преградил Тейер. Она давно его не видела и теперь задержалась, чтобы ответить на приветствие юноши.

– Как вы себя чувствуете?

– Хорошо. Я хотел поблагодарить вас, миледи, за все, что вы для меня сделали.

– Поблагодарить? – удивилась она.

– Не помню, успел ли я сказать вам спасибо за то, что вы меня выходили после нападения бандитов. Если бы не вы, мои раны бы загноились и я умер, как и хотели головорезы. И еще за то, что замолвили словечко за меня, Тимоти и Брэндона. Здешние начальники вполне могли бросить нас на дороге – ведь, в конце концов, мы направлялись не куда-нибудь, а в Англию. А вы их убедили взять нас с собой в Лэнгли. Никогда я не был более счастлив, чем теперь! Учиться военному делу! Жить в замке! И верить, что мы будем сражаться за Шотландию и ее законного короля!

– Ничего особенного я для вас не делала, – покраснев, сказала Игрейния, памятуя, что Эрик находится где-то рядом. – Вы сами доказали, что способны за себя постоять.

– Вы всем троим спасли жизнь и дали шанс на будущее, – не отступал молодой человек.

– Рада, если оказалась полезной, – окончательно стушевалась Игрейния, желая только одного – поскорее уйти.

– А сегодня, когда вы появились на поле сражения и прервали поединок, вы показались мне очень красивой.

– Не красивой, а глупой, – оборвал его Эрик, услышав его слова. – Она вполне могла распроститься с жизнью. Влезла между нами, когда мы размахивали оружием, а тяжелый меч сразу не остановишь. Отдыхай, Тейер, приближается время, когда тебе потребуется эта наука. Пойдемте, миледи, поможете мне освободиться от доспехов. – И он направился к залу.

– Благослови вас Господь, леди, – пробормотал Тейер и собрался уходить, уверенный, что она с готовностью последует за вождем.

– Спасибо, Тейер, – ответила она и, надеясь, что муж не услышит, добавила: – Буду молить Бога, чтобы от вас никто не потребовал подобной жертвы.

Но Эрик услышал и нетерпеливо крикнул:

– Игрейния!

Ей ничего не оставалось, как последовать за ним.

Она не думала, чтобы опытному воину могла потребоваться ее помощь.

Эрик сидел в комнате на стуле перед камином и, увидев жену, кивнул ей.

– Раз тебя так интересует вооружение, сними с меня наплечники.

– Уверена, что ты справишься без моей помощи.

– Однако мне приятно ею воспользоваться.

Игрейния пересекла комнату, уговаривая себя держаться спокойно. Наплечники крепились к доспехам толстыми кожаными жгутами и пряжками. Игрейния расстегнула застежки и, когда наплечник оказался у нее в руках, удивилась его неожиданному весу и чуть не уронила, но все-таки сумела удержать и положила на пол рядом с Эриком. Он не сказал ни слова, и Игрейния тоже молчала, только заметила, каким задумчивым стал его взгляд.

Второй наплечник лег подле первого, и Игрейния принялась за нагрудник. Но Эрик вдруг взял ее руку.

– Благодари Бога, что люди не слышали твоих слов, когда ты налетела на меня.

– А что я такого сказала? Попросила, чтобы ты не убивал брата.

– Нет, мадам, ты назвала меня идиотом!

– А если бы они слышали, что бы ты сделал?

– Пришлось бы тебя избить, – мрачно ответил он. – Иначе мне не удалось бы сохранить свое достоинство.

Пальцы Игрейнии замерли на пряжке. Эрик произнес это совершенно спокойно и как само собой разумеющееся. Но она ему не поверила. Этот мужчина всегда вежливо обращался с женщинами. Со всеми, кроме нее. И это качество примирило с ним Игрейнию. Шотландец сознавал свою силу и поэтому был великодушен. Достоинство, которое так редко встречалось в мужчинах.

– Я вела себя так, как считала нужным, – ответила она и, притворившись, что ее нисколько не поразили его слова, продолжала заниматься доспехами, но при этом очень старалась, чтобы он не заметил, как дрожат ее пальцы.

– Хочу тебя предупредить: поосторожнее со своим влиянием на людей.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– А мне кажется, прекрасно понимаешь. Похоже, есть такие, кто с радостью отдаст за тебя жизнь.

– Если ты о Тейере, то я с ним давным-давно не виделась.

– У Тейера есть причины испытывать к тебе благодарность. Он молод и романтичен. Но я сейчас не о нем.

– Тогда… о ком?

– Во-первых, миледи, ты должна знать, что мы с Джейми двоюродные братья. Мы связаны родовой честью и ратными подвигами, когда мы прикрывали друг другу спину. Он никогда меня не предаст, и мне странно видеть, что ты решила, будто способна нас поссорить. Я прекрасно вижу, как ты любезничаешь с моими людьми и особенно с Джейми. Я не слепой и не глухой. Я замечаю все твои кривляния в зале. Но люди не видят тебя, когда мы разговариваем наедине, и принимают твое поведение за доброжелательность. Я позволял тебе играть в твои игры, пока они не причиняли вреда и доставляли тебе извращенное удовольствие. Но ты должна знать – ни один мужчина в этом замке не посмеет бросить мне вызов из-за тебя, что бы ты ни предпринимала и как бы ни надеялась на их преданность.

Игрейнии кровь бросилась в лицо, и она отвернулась к камину.

– Я не собиралась ничего предпринимать! А Тейер и его друзья – порядочные люди, и ты сам прекрасно это знаешь. Тейер поехал с нами, чтобы меня охранять, и я была у него в долгу, когда взялась лечить его раны. Что же до твоего брата… я разговариваю с ним, потому что он мне нравится.

– Сегодня я это понял. Но тебе не следует за него тревожиться: Джейми – один из лучших фехтовальщиков в мире.

– И мог бы тебя победить? – Игрейния подняла на мужа глаза.

– А ты бы хотела?

– Просто интересно.

Эрик отошел в сторону и снял тяжелые доспехи. Игрейния тревожно стрельнула в него взглядом: ей показалось, что муж в ярости, но скрывает это.

– Я пойду в зал.

– Нет. Я устал, вспотел и весь перепачкался. Разыщи Джаррета, пусть прикажет принести ванну.

Она колебалась.

– Передам, когда пойду вниз.

– Нет. Сейчас.

Она обернулась. Эрик расшнуровал подбитую ватой куртку, которую носил под кольчугой. Промокшая от пота рубашка прилипла к его телу.

– Нет, – повторил он. – Вниз ты пойдешь. Но только не теперь.

Шотландец стоял на некотором отдалении, у камина. И то ли от этой отстраненности, то ли от его тона Игрейния почувствовала, как в ней поднимается дух противоречия.