Мэдлин Хантер - Любовь не купишь

– Все началось с ерунды. Эдуард попросил меня сделать карты. Я подумал, что в свое время по его вопросам я смогу определить порт высадки. Я ведь так и не простил отца за то, что он сделах с Джоанной. Он сломал ей жизнь и бросил. К тому же ему не было никакого до меня дела. В общем, я намеренно стал не очень осторожно вести себя во Франции, чтобы любой внимательный человек мог меня заподозрить. И еще стал использовать печать с тремя змеями. Они были вырезаны на перстне, который отец оставил моей матери. Она считала его обручальным кольцом, но подозреваю, что он просто расплатился с ней за услуги.

Он задумался, но Кристиана вернула его к действительности.

– Дэвид!

– Извини. В общем, я хотел, чтобы слух о моем существовании дошел до графа и чтобы он попытался использовать меня для своих целей. А я бы тогда стал упрямиться и позволил уговаривать себя. Потом бы уступил, отказался от платы, чтобы стало понятно – во мне заговорила кровь предков. Он проникся бы ко мне доверием. А потом я назвал бы ему не тот порт. Французская армия двинулась бы в одном направлении, а Эдуард пришел бы с другой стороны, и победа англичанам была бы обеспечена.

Кристиана вглядывалась в его лицо. Он говорил спокойно и непринужденно, словно речь шла о чем-то совсем обыденным.

Ему это нравится, поняла она. Он ездил на Черный континент и чуть ли не каждый год переходит через Альпы. Ему необходимы эти приключения, этот риск, эти трудности.

– И твоя семья расплатилась бы за судьбу твоей матери, – подытожила она.

– И это тоже. Сомневаюсь, что после подобной неудачи граф де Сенлис остался бы советником короля. Он потерял бы положение и честь, но все равно это значительно меньше, чем потеряла Джоанна. И все-таки это было бы возмездием.

– Что же тебе помешало?

– Ничего. Все шло по плану. За исключением нескольких сюрпризов. Сначала умер Оноре, прежний граф, и его место занял его брат, Теобальд, который оказался гораздо более опасным.

Кристиана взволнованно заходила по комнате, ожидая продолжения. Но Дэвид молчал.

– Что ты имел в виду, когда говорил, что его наследник желает ему смерти? – наконец не выдержала она.

– Это был второй сюрприз. Довольно солидный. Он не подкупал меня золотом и серебром. Вместо этого он предложил мне официальное признание и титул графа де Сен-лиса. Другие сыновья Оноре и Теобальда мертвы. Он заверил, что поклянется, будто его брат тайно обручился с моей матерью. Это было бы ложью, но гарантировало мое право на наследство.

Кристиана изумленно уставилась на него. Дэвид, ее торговец, – граф де Сенлис!

– Мужчины склонялись к измене и за гораздо меньшую цену, девочка моя.

– Ты же говорил, что не хочешь быть рыцарем. Он засмеялся.

– Дорогая, рыцарь – это одно. А влиятельный граф и советник короля Франции – совсем иное.

– Значит, ты согласился?

– Я пока не решил. Что бы ты мне посоветовала?

– Ну нет, Дэвид. Ты затеял это без меня, так что не перекладывай теперь с больной головы на здоровую. – Она снова заходила взад-вперед по комнате, размышляя вслух: – Немало рыцарей присягали сразу двум королям или лордам. У многих английских баронов есть земли и во Франции. Каждый может попасть в двойственное положение. Любой понимает, что иногда интересы сталкиваются.

Взглянув на нее, он покачал головой.

– Моя ситуация иная. Если я назову порт и тем самым помогу графу и Франции, то я предам моих друзей, моего короля и мою страну. За предложенную цену я готов сделать это, но не стану делать вид, что мой поступок благородный.

Черт бы его побрал! Он только еще больше все запутывал, не давая ей возможности найти его действиям какое-то оправдание.

– Франция – тоже твоя страна, Дэвид. Твой отец – француз.

– По правде говоря, я обнаружил, что меня беспокоит не Англия и даже не Эдуард. У него были бароны, совершавшие более страшные предательства, и он способен был понять и даже простить их. Нет, меня тревожит Лондон. Если бы не мой город, я бы не стал колебаться.

Он протянул ей кусок мыла.

– Раз ты отослала слуг, то можешь по крайней мере вымыть мне спину.

Она присела возле лохани и стала намыливать его плечи. Несмотря на бушевавшую в душе бурю, Кристиана все же подумала, что уже очень давно не прикасалась к мужу. Напрягшаяся спина под ее ладонью навела ее на мысль, что и он чувствует то же самое.

– Ты солгал мне в апреле, когда говорил, что отправился в Солсбери. На самом деле ты был во Франции.

– Зачем же мне было волновать тебя? – Он посмотрел на нее через плечо. – А как много ты поняла сама?

– В итоге почти все, не считая истории о твоем отце. Я подслушала, как Франс в первый раз уговаривал тебя. Я тогда пряталась в потайном коридоре Эдуарда. Только я еще не знала, что это был именно ты. Я догадалась, что он французский агент. Потом я наблюдала вашу встречу в Вестминстере. Когда граф приехал в Хэмпстед, я сразу распознала в нем французского аристократа.

– Ты думала, что я продаю секреты Эдуарда за серебро?

– Так звучало одно из объяснений. Хотя именно это и сбивало меня с толку. Ты сам слишком богат и щедр, и тебе не свойственна алчность.

– Если ты знала так много, странно, что ты не покинула меня раньше. Или не рассказала о своих подозрениях Эдуарду. Почему же ты не сделала этого?

Кристиана отвела взгляд от его проницательных глаз. Нельзя, чтобы он увидел ее незащищенность. И потом, пришла ее очередь задавать вопросы.

– Ты сказал, что вернешься в апреле, и я поверила тебе. Это тоже была ложь?

Он покачал головой.

– Я тогда еще ничего точно не решил, но в любом случае собирался вернуться. Если бы я назвал графу порт Бордо, Эдуард никогда не заподозрил бы меня, пусть даже вся Франция ждала бы его там. Я совершенно серьезно считал, что Теобальд позволит мне уехать.

Его пристальный взгляд, тихий голос и близость волновали Кристиану, и решимость уже почти оставила ее. Она провела ладонью по его плечу, смывая мыло.

– Но теперь леди Кэтрин рассказала Эдуарду о тебе, и ты не можешь вернуться. Зачем ей это? Она никогда не простит тебе Хэмпстеда?

Несколько минут Дэвид молчал. Кристиана поняла, что он раздумывает над ответом, и приготовилась услышать новую ложь.

– У нас с леди Кэтрин давние отношения, а ее бывшие владения являются лишь незначительной частью этой истории. Она велела выпороть меня, когда я был юношей. Следы этой экзекуции сейчас перед тобой. Недавно я ответил ей тем же.

Она отпрянула и посмотрела на широкую спину и пересекавшие ее шрамы. Несмотря на решимость относиться к нему с тем же безразличием, что и он к ней, сердце Кристианы сжалось.

Ей даже не нужно было слушать эту историю, она прекрасно представляла ее себе. Пальцы Кристианы скользили по тонким рубцам, и она видела, как его секли. Вот леди Кэтрин, уверенная в своей безнаказанности, назначает кару за какую-то незначительную провинность. Это, конечно, было не в Лондоне. В городе она бы не посмела вести себя так.