Барбара Бенедикт - Судьба

Он двигался в такт тихой мелодии, и так же ритмично колыхалась его набедренная повязка. Его осыпал дождь цветов; они падали в пыль к его ногам, но он не обращал на них внимания. Их поднимали шуты и относили за арену. Мелодия становилась громче, когда он делал прыжок. Теперь он уже крепко вцепился в пояс, и драгоценности на нем так и сверкали в лучах жаркого солнца.

Ика поворачивалась на месте и следила за ним, завороженная каким-то волшебством. Оно подымалось вместе с пылью, усиливалось музыкой, и она поверила, что может стать тем неземным существом, которое отрывается от земли в совершенном прыжке. Она глубоко дышала, позволяя воодушевлению глубоко проникнуть в нее, и наконец, почувствовала себя твердо стоящей на ногах. Руками же она, казалось, способна была дотянуться до неба. Она посланник богов, в этом ее уверяли и небеса, и праздничный воздух, и земля, и весь окружающий мир.

Толпа гудела. В топанье ног, в ритмичных хлопках ей слышалась скрытая молитва. Эти люди пришли сюда, чтобы насладиться зрелищем, и, впитывая их приветствие, Ика наполнилась силой и радостью. Она поняла свое предназначение. До того как зайдет солнце, она должна перепрыгнуть через быка.

Раковина прогудела еще раз. Все остановилось; над ареной внезапно воцарилась тишина. Ика почувствовала себя ребенком, вырванным из материнских объятий.

Она посмотрела вверх и увидела, как к тронам под белым навесом подошли два царских стража. Они стали по обеим сторонам, и на арену вышел Сарпедон. Не улыбаясь, он быстро прошел к помосту. Один, как заметила Ика; Дафны с ним не было.

Он строго стоял перед барьером возле тронов, его суровый взгляд ощупывал толпу, пока не остановился на танцорах, на Ике, и тогда первосвященник поднял руки к небу. Громко и отчетливо Сарпедон попросил благословения для новой арены, но Ике показалось, что он испрашивал чего-то еще.

Но вот появился Минос и слегка оттолкнул первосвященника в сторону, оборвав его пристальный взгляд, направленный на нее. Смущенная и немного испуганная, Ика повернулась к царю, вставшему на место Сарпедона. Его торс был обнажен, только с золотого обруча вокруг шеи спускались цепи с драгоценными камнями. Его юбку удерживал пояс, подобный тому, что был на Челиосе. Головной убор был достаточно прост — золотой обруч с павлиньим пером. В правой руке он держал двойной топор, в левой — трезубец.

Широко улыбнувшись, царь поднял руку, удерживающую двойной топор. Толпа заревела, когда он просвистел в воздухе и упал в пыль перед ногами Челиоса. Прямо напротив него распахнулись ворота, ведущие в загон для быков.

Левой рукой Минос послал в воздух трезубец, и тот воткнулся в землю. Челиос встал на одно колено, скрестил на груди руки в молитвенной позе, перед тем как взять трезубец в дрожащие руки.

Теперь стало ясно, какую услугу он сослужил Миносу. Она вспоминала, как царь упрашивал ее посвятить Танец Посейдону.

— Настоящий герой возвышается над простыми смертными и стремится вступить в круг богов, — прокричал Челиос, поднявшись с колен. — Так же и я вступлю в бой с этим существом. — Он посмотрел на Миноса и поклонился ему. — И я сделаю это во имя могущественного бога Посейдона!

Толпа затаила дыхание. «Челиос должен танцевать во имя Матери Земли, — раздался шепот, — так было всегда. Как может Челиос, их любимец, посвящать Танец чужому божеству?»

Минос, сияя от восторга, начал медленно хлопать в ладоши. Толпа нехотя последовала его примеру, но по мере ожидания звук их хлопков становился все громче и громче. Царь и прыгун обменялись взглядами: царь торжествующим, а Челиос — беспокойным, и Ика разделяла его тревогу. Нелегко осмелиться произнести такое богохульство.

Послышался рев, и всеобщее внимание переключилось на дальние ворота. В проходе появился бык, огромный белый зверь, выплывший из темноты, олицетворение смерти. «Мой бык», — подумала она со вздохом. Это был тот самый бык, которого она уступила Челиосу.

Он, подобно Миносу, застыл в позе ожидания, но ждал скорее страха, нежели восхищения, от смотревших на него танцоров. Когда его глаза остановились на Ике, она заметила в них огнь злости. «Иди, — говорили они, — иди ко мне. Покорись мне».

Против воли Ику стала бить крупная дрожь. Она почувствовала призыв к танцу — простереть руки и полностью отдаться бешеной пляске.

Стараясь сохранять рассудок, она отвела взгляд в сторону.

— Танец посвящен Посейдону, — прокричал Минос, наклонившись над барьером, — и его сыну Минотавру.

Он поднял руку и указал на то место, где должен был находиться его сын. Хотя Ика ничего не видела сквозь темные перегородки, она почувствовала чье-то присутствие над ареной. Она почуяла опасность. И кровь.

Челиос воткнул трезубец в землю и громко крикнул. Оружие дрожало, словно отказывалось участвовать в чужеземном празднестве. Толпа насторожилась: угроза висела в воздухе. Бык громко фыркнул и привлек внимание к себе. Ика застыла от страха: он вовсе не был похож на деревянный аппарат для тренировок. Он — живой, он представляет такую опасность, к которой не готов даже сам глава прыгунов.

Чтобы перепрыгнуть через быка, нужно внимательно следить за его взглядом и рассчитать каждое движение. Пока бык переступает с ноги на ногу, танцор может прыгнуть через его голову и приземлиться позади него. Все это происходит так быстро, что удивленные зрители не замечают момента раздумий.

Главное — уверенность в себе и умение выбрать нужный момент.

На глазах Ики Челиос прыгал множество раз, и каждый прыжок был произведением искусства. Но сегодня, когда бык начал подходить к Челиосу, тот никак не реагировал. Он просто стоял и смотрел на своего соперника, словно был запуган.

Какое-то нехорошее предчувствие зародилось у Ики, когда она посмотрела на все еще колеблющийся трезубец. Она понимала, что Челиос боится. Без благословения богини он не может осмелиться на прыжок.

И лишь она подумала об этом, зверь воткнул свой рог в тело танцора. Брызнула кровь, окрашивая пыль в темно-красный цвет, Челиос упал навзничь. Ика рванулась на помощь, но Туза удержал ее.

— Мы ничем не можем помочь, — крикнул он. — Челиос сейчас в руках богини.

С ужасом девушка увидела, как бык поддел рогом роскошный пояс и поднял тело высоко в воздух. Яростно мыча, он мотал головой и швырял туда-сюда несчастного танцора. Камни с пояса рассыпались, как искры от костра, и наконец пояс порвался. Челиос проделал дугу в воздухе и шлепнулся к ногам Ики, словно мешок с зерном.

Поднялась пыль. Сдерживая кашель, Ика присела и осмотрела рану на груди прыгуна. В отчаянии она попыталась остановить кровь. «Челиос — лучший прыгун на Крите, — протестовала она молча, а толпа шептала вслух. — Если уж он не смог одолеть зверя, то кто сможет?»