Ли Бристол - Серебристые сумерки

Дакота ничего не ответил. И пока они ехали до ранчо, на лице его сохранялось задумчивое выражение.

Глава 21

Сегодня Анне предстояло сделать два дела. Оба они были не из легких, и заняться ими следовало, пока она была полна храбрости и решимости. И все это она должна была сделать сама, без Джоша.

Утром Анна встретилась с Чансом.

– А я уже подумал, что вы сдались, – растягивая слова, сказал Чанс. – Я знаю, как вы надеялись на того беднягу Райта, он должен был подсказать вам, где бурить.

– Именно поэтому я и не сдалась, – твердо заявила Анна. – Если бы я сдалась, то его убийцы праздновали бы победу.

Чанс задумался.

– Единственное, на что мы теперь можем опираться, это на здравый смысл. Но пока он что-то не помог нам набрести на фонтаны нефти.

Анна вздохнула:

– Буду откровенна с вами, Чанс. У меня осталось денег всего на одну скважину. Так что место для новой вышки нужно выбирать самым тщательным образом.

– Я не могу ничего вам гарантировать, мадам, но если хотите знать мое мнение, до этого мы бурили слишком далеко. Я понимаю, женщины любят порядок и вам не хотелось, чтобы мы развозили грязь на ваших глазах и шумели у вас под окном. Но мне кажется, что лучшее место для скважины – рядом с вашим домом. Я никогда не говорил об этом потому, что знал – вам это не понравится. Однако, учитывая то, что это ваш последний шанс… Анна уставилась на Чанса:

– Рядом с домом? Как близко?

– Наилучшим местом мне представляется участок площадью два акра, в центре которого и находится дом. По крайней мере мы точно не наткнемся на скальную породу.

Идея показалась Анне малопривлекательной. Чанс был прав: сделай он подобное предложение раньше, она бы категорически отвергла его. Но в данной ситуации ее сад представлялся не слишком значительной жертвой, и другого выхода не было.

Анна вздохнула:

– Тогда чем скорее вы начнете, тем лучше. – Она уже собиралась уходить, но, обернувшись, грустно улыбнулась: – По крайней мере есть одно утешение: если буровая вышка рядом с домом, ее легче охранять.

Второе дело, которое ей предстояло, было гораздо сложнее. Анна собиралась отправиться к Джорджу Гринли и сообщить ему о своих планах. Она хотела дать понять, что он взял грех на душу зря, и при этом посмотреть Гринли в глаза. Между ними разыгрывалась шахматная партия, пешками в которой стали человеческие жизни. Сейчас был ход Анны, но следующий предстояло сделать Гринли, и ей следовало подготовиться к нему.

Поскольку днем Гринли имел привычку работать на ранчо, Анна решила подождать до вечера. Дни становились все короче, так что возвращаться ей предстояло уже в темноте, поэтому Анна подумала было попросить кого-нибудь сопровождать ее… может, даже Джоша. Но нет. Это касается ее, Джорджа Гринли и того старика, который погиб из-за них обоих.

Помня свою последнюю поездку на автомобиле, Анна оседлала лошадь и отправилась в путь верхом. Однако оказалось, что она приехала рано: Джорджа Гринли еще не было дома.

Домоправительница провела Анну в гостиную, а когда принесла чай, сообщила, что хозяин только что приехал, но придется немного подождать, потому что он любит сам ухаживать за лошадьми и всегда вечером лично чистит их и насыпает им овес. Но если мисс Анна хочет, она сбегает на конюшню и поторопит мистера Гринли. Правда, ему это не очень понравится, потому что, похоже, он вернулся в плохом настроении…

Анна оборвала словоохотливую домоправительницу любезной улыбкой и попросила не беспокоиться. Она с удовольствием попьет чаю и подождет его.

Дом Джорджа Гринли Анна считала типично американским. На окнах не портьеры, а жалюзи, чтобы спасаться от палящего техасского солнца, дубовый пол покрыт моющимися ковриками, а не шерстяными коврами, стены обиты темными панелями, облегчающими летнюю жару. В разношерстной обстановке не чувствовалось вкуса хозяина: разноцветные лоскутные коврики, обтянутые ситцем кресла, большая кожаная софа, прочные столы в колониальном стиле. Сохранились здесь и некоторые следы женского присутствия: тряпочные куклы, абажуры с узорами… и над камином портрет Элизабет Филдинг.

С первого же раза, когда Анна увидела этот портрет, она почувствовала жгучее желание заполучить его и за эти годы многократно пыталась купить его у Джорджа Гринли и вернуть домой на ранчо “Три холма”, в тот дом, которому портрет принадлежал по праву. Но Гринли упорно отказывался, напоминая тем самым Анне Эджком, что она остается чужаком и никакие деньги или добрые намерения не помогут ей стать собственницей чисто техасской реликвии.

Анна подошла к камину и, подняв голову, рассматривала портрет молодой девушки с темными волосами и смеющимися глазами. Анна пыталась почерпнуть мужества у Элизабет, основоположницы семейства Филдингов. Элизабет никогда не вызывала у Анны такого восхищения, как Джессика, однако ее история тоже была достойна того, чтобы о ней помнили.

Элизабет приехала в Техас в качестве молодой представительницы аристократической семьи, точно так же, как и Анна. Она построила дом, в котором сейчас жила Анна, начала разбивать сад, и Анна продолжила ее дело. Жизнь у Элизабет, без сомнения, была труднее, но то, что появилось здесь благодаря ей, сохранилось и поныне. Некоторые люди до сих пор говорили о ней с благоговением.

Сегодня портрет Элизабет почему-то особенно притягивал внимание Анны. Элизабет была очень красива, и художнику удалось передать ее внутреннюю силу. Одухотворенные зеленые глаза, горделиво вскинутая голова, немного озорная улыбка – все это показалось Анне знакомым, какие-то смутные воспоминания зашевелились в ней, будто пытаясь подсказать что-то. Странно! Ведь она не раз разглядывала этот портрет, но он никогда не казался ей таким живым, таким притягивающим. Анна приблизилась к холсту, чтобы внимательнее разглядеть его.

Ах вот оно что! Взгляд Анны устремился на блестящую табличку под портретом, надпись на ней гласила: “Элизабет Коулман”.

Звук, донесшийся через открытое окно, отвлек ее внимание. Охваченная любопытством, Анна подошла к окну и выглянула наружу. Возле коновязи остановился всадник. Глаза Анны округлились от удивления – это был Джош.

Анна поставила чашку на стол и быстро направилась к двери, однако голос Джорджа Гринли остановил ее. От слов, которые она услышала, у Анны замерло сердце.

Гринли уже поднимался на крыльцо, когда заметил всадника, въезжавшего под арку ворот. Джорджу никогда раньше не приходилось направлять оружие на людей, однако он расстегнул кобуру и остановился в ожидании. Он все еще находился под впечатлением утреннего разговора с Эдди Бейкером, поэтому не мешало быть ко всему готовым.