Кэтрин Куксон - Птица без крыльев

— Да, я хотел попросить тебя кое о чем, — заговорил Чарльз, когда девушка вышла, — но сейчас в этом, кажется, нет необходимости. Видишь ли, я хотел… — он медленно и глубоко вздохнул… — чтобы ты позаботился об Агнес. То есть, я хочу сказать, чтобы она получила все мои вещи, написанные работы, а также, чтобы к ней перешел мой ежегодный доход. И еще, Реджи…

— Да, брат?

— Я хочу поскорее жениться.

— Господи Боже! Сначала выздоровей. Черт возьми, ты сейчас не совсем еще в форме, несколько недель придется подождать. Надо как следует окрепнуть. У тебя же воспаление легких, и болезнь еще не прошла. Посмотри на себя.

— Это все неважно. Я собираюсь жениться на Агнес.

— Ну, хорошо, хорошо, не накручивай себя, как говаривала нам в свое время мамаша Митчем. Между прочим, я видел ее, когда заскочил сегодня на минуту домой. Все передают тебе привет и желают всего доброго и, конечно, скорейшей поправки. Прислуга тебя очень любит. Не могу сказать, чтобы ты чем-нибудь это заслужил. Тебе просто всегда везло.

— Реджи, заткнись!

— Да, конечно, как скажешь, дружище. Я мелю чепуху, потому что не знаю, что сказать. Я не могу видеть тебя таким. Честно говоря, ты мне совсем не нравишься.

— Реджи.

— Да?

— Ты помнишь Сэндерсона?

— Ральфа Сэндерсона?

— Да. Он заболел пневмонией и провел годы в санатории. А чем все кончилось? — Из груди Чарльза вновь вырвался хриплый вздох. — Он заработал туберкулез.

— Слушай, не говори ерунды. К чему вспоминать какого-то Сэндерсона? В их роду никто не отличался крепким здоровьем. У нас другое дело. Как мне рассказала Агнес, ты имел глупость спать на сырых простынях, вот и простыл. Выбрось все эти глупости из головы. И главное: хороший ли врач тебя лечит?

— Да, весьма компетентный.

— Тогда все в порядке. Когда выздоровеешь, снова станешь таким же бодрым и крепким, как прежде, но на это уйдет несколько недель. Никак не меньше. И еще, — Реджи склонился к Чарльзу и понизил голос, — могу тебе сообщить, братец, если ты забыл: брак — это не только свадебная церемония. И тебе надо накопить сил, чтобы оказаться на высоте. Надеюсь, ты меня понимаешь?

— Да, это совет человека с большим опытом, — после долгой паузы ответил Чарльз.

— Ну вот, все понял, молодец. А теперь я пойду, не буду больше утомлять тебя. Я рад, что кризис позади.

— Когда ты… должен вернуться?

— Сегодня днем. Назревают события. В верхах ходят упорные слухи, очень похожие на правду. Я не удивлюсь, если скоро нас ждут большие неприятности.

— Что за неприятности?

— А какие могут быть самые серьезные неприятности у солдата? Только война.

— О нет! Неужели все-таки война?

— Это так, но не забивай себе всем этим голову. Если смогу вырваться на выходные, заскочу к тебе, но в любом случае черкну пару строк. На большее меня едва ли хватит, ты же меня знаешь. — Реджинальд взял слабые, сильно похудевшие руки брата в свои ладони и крепко сжал их. — Береги себя, Чарльз. Ты знаешь, никого на свете я не люблю больше тебя… Ты так дорог мне. А пока до свидания. И помни мои слова: быстрее поправляйся, и я стану шафером на твоей свадьбе.

Чарльз лежал неподвижно и молча смотрел, как статный, красивый военный повернулся у порога и отдал ему честь. Чарльз часто заморгал и проглотил подступивший к горлу тугой комок.

Глава 8

— Все дело в его правом легком, оно совсем слабое. Несколько недель ему предстоит провести в санатории, а быть может, даже и месяцев. Родители мистера Фарье все устроили.

— А где этот санаторий? — с некоторым удивлением спросила Агнес.

— Он находится в Були. Прошло три недели, как миновал кризис, а болезнь все не отпускает. Вы и сами это видите.

— А он… поправится?

— Да, со временем. Хотя полностью здоровье не восстановится. Ему придется постоянно следить за собой: обращать внимание на климат и все такое прочее. Не думаю, что северо-восток ему очень подходит, но если заглянуть в мои записи, то могу вам сказать, что многие мои бывшие пациенты с таким же диагнозом живут в здешних краях и им благополучно минуло пятьдесят. В некоторых случаях организм приспосабливается и компенсирует слабое легкое, но бывает, что нет. Надо подождать и посмотреть, как пойдет дело. Мистер Фарье говорил мне, что вы собирались пожениться.

— Да, собирались.

— Со временем это будет возможно. А позвольте спросить, как отнеслась к вашим намерениям его семья?

— Родители — против, а братья нас поддержали.

— Очень похвально, очень. И что они о себе возомнили! Кто они такие, в конце концов? Знаете, моя милая, — доктор Бейли ободряюще похлопал ее по плечу, — на мой взгляд, вы подойдете в жены любому мужчине из самого высокого общества. Есть в вас что-то особенное, нечто выделяющее вас среди других.

Глаза Агнес налились слезами. Добрые слова лишили ее мужества, последние дни нервы девушки были на пределе.

— Вы очень добры, доктор, все понимаете, — еле слышно прошептала она. — И еще я хотела просить вас: пришлите мне счет за ваши услуги.

— Но почему платить должны вы? Его семья очень состоятельная.

— Знаю, и все же оплатить счет хочу я. К тому же, — через силу улыбнулась Агнес, — я тоже не очень бедная.

— Хорошо, пусть будет так, если вы этого хотите. Деньги остаются деньгами: главное — их получить, и неважно, кто их платит.

— У вас не очень хорошо получается притворяться, доктор.

— Вы это серьезно? А мне казалось, что все в округе знают, что со стариной Бейли никому не сравниться. Я на них такого страху нагнал, действует получше любого слабительного, — рассмеялся он своей шутке.

Агнес поддержала его, качая головой.

— А сейчас мне предстоит принимать роды, — останавливаясь у кухни, сообщил доктор. — Никаких осложнений быть не должно, женщина молодая. И я вам так скажу: никогда бы не подумал, что изменю свое мнение о ком-то из Фелтонов. Но этот парень молодец, могу судить по тому, что видел сам. Да и в округе о нем отзываются неплохо. Прилежный работник, никаких пьянок, никаких безобразий. Ну, мне пора. Не провожайте меня, я сам найду дорогу. — У двери доктор обернулся. — Машина за мистером Фарье придет завтра в три. Советую воспользоваться моментом, как говорится: куй железо, пока горячо.

Агнес стояла, задумчиво глядя вслед доктору. На что он намекал? Неужели… Нет, а там, кто его знает, от него всего можно ожидать. Поговаривали, что в Гейтсхеле у него была любовница. Да уж, куй железо, пока горячо, а Чарльз так слаб…

Слова доктора всплыли у Агнес в памяти, когда вечером она пришла пожелать любимому доброй ночи.