Барбара Смит - Прекрасная изменница

Внезапно захотелось, чтобы она засыпала его вопросами, и даже родилось сожаление: стоило ли так упорно подчеркивать исключительно чувственный характер их общения?

Грант напомнил себе, что доверять зеленым глазам опасно. Над головой Софи мрачной тучей нависло обвинение в убийстве. Вместо того чтобы оправдать ее, он упорно продолжал искать свидетельства, подтверждающие ее вину. Несмотря на то, что герцогиня редко спускалась в кухню, в роковой день она там появилась. Знала, что в кладовке хранится запас крысиного яда. Не отходила от Роберта две недели его последней болезни.

Однако сейчас мрачные доводы отступили. Отчаянно хотелось поговорить о том, что сказал ему Рэндольф.

Грант сжал резной столбик балдахина.

– Горишь желанием узнать, что сказал мой брат? – спросил он с укором. – Умираешь от любопытства?

– Хотелось бы понять тебя, – обиженно ответила Софи, – но лезть в душу не собираюсь.

С трудом подбирая слова, Грант наконец заговорил:

– У Рзндольфа плохо с сердцем. Гораздо хуже, чем я думал. В любую минуту может случиться новый, смертельный приступ.

Софи кивнула, ничуть не удивившись.

– Джейн мне рассказала. Она тоже очень беспокоится.

– Я не беспокоюсь! – взорвался Грант и, не в силах совладать с нахлынувшими чувствами, прошелся по комнате. – Во всяком случае, в том смысле, как ты это понимаешь. Дело в том, что… брат назначил меня единственным попечителем своего состояния. И хотел услышать обещание, что в случае его смерти я позабочусь о жене и ребенке.

Софи вопросительно вскинула брови.

– Ты дал обещание?

– Разумеется. У меня не было выбора.

– Был. Можно было отказаться. Но ты согласился, и я очень рада. Братья должны помогать друг другу.

– Оставь прописные истины. Тем более что мы с ним и братья-то всего лишь наполовину. Матушка спуталась со слугой, разве не помнишь?

Софи строго поджала губы.

– Ты меня не понял. Угодно тебе или нет, а вас с Рэндольфом связывают кровные узы. Он это признает; значит, должен признать и ты.

– Нет, это ты меня не поняла. Он законченный дурак, если готов доверить мне огромное богатство. Я ведь могу проиграть, спустить все, кроме заповедного имущества. Могу оставить вдову и сироту без единого пенни.

– Литтон тебе доверяет. Знает, что ты не вор.

С губ едва не сорвалось роковое признание в воровском прошлом, но было бы безумием давать ей в руки оружие, которым можно воспользоваться в любую минуту. За обеденным столом он уже признался, прямо ответив на вопрос. Просто потому, что хотел шокировать безупречного братца.

Скрипя зубами от злости, Грант подошел к окну, раздвинул шторы и посмотрел в черную, как его душа, ночь.

– У Рэндольфа множество причин не доверять мне. В детстве мы ненавидели друг друга. В шестнадцать лет я окончательно покинул Кендалл-Парк и с тех пор встречался с братом, лишь когда мы случайно сталкивались на светских приемах. Мне не было еще двадцати пяти лет, когда я умудрился проиграть солидное бабушкино наследство. Я же негодяй, подлец и ни на что не годный ленивый бездельник!

Софи рассмеялась.

– Ну, только не ленивый. Всю жизнь упорно работал, чтобы заслужить дурную репутацию.

Грант сердито посмотрел на нее.

– Что ты хочешь этим сказать?

На милом лице появилось серьезное, даже грустное выражение.

– Не хочу притворяться, что много знаю о твоем воспитании. Но, по-моему… твой отец напрасно вымещал злость за измену жены на невинном ребенке. Ненавидел тебя и мучил презрением.

Эти слова задели Гранта за живое. Значит, в этом и крылся корень зла? Если не удавалось стать лучшим сыном, он стремился стать худшим.

– Ты ничего не знаешь.

– Правильно, рассуждать – не мое дело. Присядь, пожалуйста. И расскажи хоть немного о жизни в Кендалл-Парке. Ведь там ты вырос.

Грант сел на краешек софы и закрыл лицо ладонями. Близость Софи и возбуждала, и успокаивала.

Грант представил себе дом, в котором жил, когда был маленьким. Огромный особняк с увитыми плющом каменными стенами. Неожиданно нахлынула ностальгия, и слова полились сами собой:

– Дом стоит на холме и смотрит в долину. А там перелески, луга, возделанные поля. Когда хотелось прогулять уроки, то пяти сотен акров вполне хватало, чтобы надежно спрятаться. Внизу течет река, и мы с Рэндом, пока были маленькими, вместе ловили рыбу в прозрачной холодной воде. – Погрузившись в воспоминания, Грант незаметно для самого себя назвал брата уменьшительным именем. – И однажды весной мне посчастливилось поймать огромную форель. Я был моложе Люсьена, наверное, лет семи, и, не удержавшись, упал в воду. Неумолимый поток увлек меня вниз по течению.

– И что же было дальше?

– Рэнд прыгнул в воду и вытащил меня на берег. Я, разумеется, намок и дрожал от холода. Но удочки из рук не выпустил. Рэнд уговаривал меня вернуться в дом, но в тот момент форель казалась важнее всего на свете.

– И что же, ты ее вытащил?

Грант кивнул.

– Пока я сражался, Рэнд успел сбегать домой и привести графа. Тот торопливо шел по дорожке, а я таял от гордости – огромная рыба уже билась на берегу. Не мог дождаться, чтобы показать трофей. Тогда я еще считал Литтона родным отцом и надеялся добиться его расположения. Но граф бросил форель в воду, а меня выпорол за испорченную одежду.

Софи не смогла сдержать сочувственного вздоха.

– Какой ужас, – шепотом возмутилась она и уже громче спросила: – А может быть, граф просто беспокоился о твоей безопасности и хотел научить уму-разуму?

Грант насмешливо фыркнул.

– Что ж, в таком случае можно считать, что я получил множество полезных уроков. Литтон не упускал возможности дать мне подзатыльник. Но даже этого ему было мало: специально для меня в углу кабинета неизменно стоял березовый прут.

Грант и сейчас представлял длинную розгу, поджидавшую своего часа за письменным столом. Гранту приказывали нагнуться, раздавался характерный свист, за которым следовала жгучая боль. Боль можно стерпеть, гораздо хуже унижение и беспомощность.

Грант вдруг подумал, что точно так же поступил вчера в своем кабинете с Софи.

– То же самое я сделал с тобой. Вчера, в своем кабинете, захотел унизить тебя, подчинить своей воле, заставить поступать так, как прикажу я. Наверное, унаследовал у графа больше, чем предполагал.

Софи крепко сжала его руку.

– Нет! – с жаром возразила она. – Ты нисколько не похож на жестокого Литтона. Да и ситуация вчера была абсолютно иной. Мы оба взрослые, самостоятельные люди, способные за себя постоять.

– Но мне хотелось поглумиться над тобой, показать, что наша связь – сугубо телесная. И я овладел тобой, словно шлюхой.