Кэт Мартин - Цыганский барон

Гил постучал еще раз.

— Лучше откройте сами, — заревел он, — я все равно войду!

— Минуту, Вентворт, — хрипло отозвался Грэвенвольд.

Но Гил ждать не стал. Ему совсем не хотелось дать негодяю улизнуть.

— Вхожу, — объявил он.

Щеколда на двери отлетела, и он ворвался в комнату. Хорнбакл пошел следом.

Гил увидел именно то, что ожидал. Кэтрин в только наполовину застегнутом мятом платье с распущенными волосами и горящими щеками, пыталась непослушными пальцами застегнуться до конца. Грэвенвольд был одет полностью, но рубаха его была распахнута, и волосы растрепаны.

Гил смотрел на парочку с молчаливым осуждением.

— Так, — произнес он замогильным тоном, — что это вы тут делаете?

Кэтрин гордо вскинула подбородок.

— Полагаю, дядя, — произнесла она спокойно, — вы и сэр Осгуд знакомы с лордом Грэвенвольдом.

— Разумеется, милочка, — ядовито заметил Гил, — но отнюдь не так близко, как ты.

Кэтрин покраснела до корней волос. Доминик заговорил:

— Вы приехали весьма кстати. Могу я поинтересоваться, что вы, двое, здесь забыли? Насколько я помню, когда мы выезжали на охоту, вам нездоровилось, — или вы станете отрицать, что этот фарс не более чем спектакль, устроенный вами и вашей племянницей?!

— Что! — Кэтрин чуть не задохнулась от возмущения. — Это говоришь ты, ты, который прислал мне записку?! Ты все это устроил, а не я!

— Я не посылал никаких записок, Катрин. И вы все это прекрасно знаете. Я получил приглашение от тебя.

— Неправда!

Кэтрин взглянула на герцога:

— Что вы здесь делаете, дядя?

— Нанятые мной люди вернулись в дом с известием, что ты исчезла во время охоты. Мы с Осгудом пустились на поиски вместе с охраной, и один из всадников сообщил нам, что ты скрылась в этом направлении.

— Тогда кто же послал записку? — спросил Доминик, не отводя взгляда от Кэтрин.

— Что привело вас обоих сюда, — поспешил вмешаться Гил, — не так уж важно. Факт остается фактом — вы здесь, полуодеты. Вы скомпрометировали мою племянницу, Грэвенвольд, и я вправе ожидать, что вы поступите, как честный человек.

— Нет, — ответил Доминик. — Я не намерен жениться на Кэтрин, как, впрочем, ни на какой другой женщине. Ни сейчас, ни в будущем.

Гил почувствовал, что его вот-вот хватит удар.

— Клянусь Богом, вы женитесь, или, обещаю, я вызову вас на дуэль. Пусть я старше вас, но рука у меня все еще крепка, и я стреляю метко. Или вы женитесь, или считайте, что вы уже наполовину мертвец.

— Нет! — закричала Кэтрин, хватая дядю за руку. — Дядя, не надо! Доминик может убить тебя.

— Как же так, любовь моя, — тонко усмехнувшись, спросил Доминик. — Неужели тебе совсем не жаль меня?

— Тебя?! — Кэтрин обернулась к Грэвенвольду и почти в истерике выкрикнула: — Вы — негодяй и пройдоха! Вам нет дела ни до чего, кроме ваших дурацких клятв! Если бы на земле остался только один мужчина, и им были бы вы, я и то не согласилась бы за вас выйти!

— Тогда мне вообще непонятно, о чем мы здесь говорим! — Доминик застегнул рубаху и взял куртку.

Хорнбакл перехватил руку Грэвенвольда.

— Не думаю, что разговор закончен, — быстро проговорил толстячок. Доминик выпрямился, и Хорнбакл отпустил его руку. — Итак. Или вы поступите, как велит долг джентльмена, или вам придется принять вызов. Каков ваш выбор?

Доминик едва сдерживал ярость. Он готов был задушить Кэтрин и ее дядю за то, что они заманили его в ловушку. Его сердце не тронул даже несчастный вид Кэтрин: бледная, с трясущимися руками, она могла бы разжалобить самого закоренелого злодея. И в то же время Доминик понимал, почему они так поступили. Как говорится, любишь кататься, люби и саночки возить. Он лишил невинности юную девушку. Он обязан был после этого на ней жениться.

К тому же дело касалось Вентворта. Доминику не хотелось убивать его — он уважал старика и сейчас даже восхищался его поступком. Герцог поступал так, как считал нужным, и делал лишь то, что сделал бы на его месте любой отец семейства.

Доминик сжал кулаки. Отец смеялся над ним из могилы жестоким, язвительным и довольным смехом.

— Кого ты хочешь обмануть? — спросил его как-то раз старый маркиз. — Ты ведь малый с горячей кровью, такой же влюбчивый, каким был когда-то и я. Твое «орудие любви» предаст тебя в один прекрасный момент. Ты не сможешь прятать его в штанах дольше, чем я в твои годы.

Доминик мысленно выругался, стараясь заглушить язвительный голос, звучащий у него в голове, голос, от которого он сходил с ума. Должен быть какой-то выход, должен…

И внезапно выход нашелся.

Доминик посмотрел на Вентворта с угрюмой ухмылкой

— Хорошо, ваша честь, вы победили. Я женюсь на вашей крошке, но при одном условии.

— Итак?

— Это будет фиктивный брак — брак только на бумаге. Я поклялся, что род Эджемонтов закончится на мне, и так тому и быть.

— Хватит! Мне надоело! — И Кэтрин, подхватив подол платья, направилась к двери.

— Вы останетесь здесь до конца, мисс, — сказал, как хлестнул, Вентворт. — Вы пройдете через все это до конца, вместе с ним.

Кэтрин впервые видела дядю в такой ярости. Она оробела.

— Что за чепуху вы несете? — спросил герцог у Доминика. — Думаю, не ошибусь, если скажу, что уже сейчас Кэтрин может быть беременна от вас, сударь.

Кэтрин вспыхнула, Доминик нахмурился.

— Хорошо, что вы напомнили. Значит, со свадьбой придется подождать до тех пор, пока Кэтрин не будет знать наверняка, беременна она или нет. Как только вопрос прояснится, можно будет говорить о дальнейшем.

Гил ошалело посмотрел на Доминика.

— Не хотите ли вы сказать, что если моя племянница носит вашего ребенка, вы откажетесь от нее?

Доминик опустил глаза. Он виноват. И он должен заплатить сполна. Но он не преступит своей клятвы. Никогда.

— Разумеется, я позабочусь и о Кэтрин, и о ребенке, только не смогу дать ему своего имени.

Кэтрин почувствовала себя так, словно ее выпороли на глазах у всех. Милосердный Боже! И это тот человек, которого, как ей казалось, она любила?!

— Как это мило, Доминик. Какое благородство! И что же, смею спросить, получу в этом так называемом браке я, если, конечно, он состоится?

— Вы, моя сладкая, получите титул маркизы Грэвенвольд, титул вполне достойный даже графини.

— Ваш титул для меня ничто. У меня есть Арундейл. Значит, вы намерены получить мое приданое и отказываетесь дать мне наследника, в котором нуждается мой род?

— Ваши деньги можете оставить при себе, — язвительно заметил Доминик. — У меня и своих денег хватает. Что же касается наследника, его не будет, по крайней мере от меня. Если вы готовы пойти на эти условия, я женюсь на вас. Если нет…

Кэтрин трясло от гнева.