Джейн Фэйзер - Жемчужина гарема

По ее бедрам, плотно прижатым к ногам Кита, прошла судорога, она откинула голову и приоткрыла губы, застыв в нетерпеливом ожидании. Полумесяцы густых рыжих ресниц легли на кремово-белые щеки. Кит, не отрывая глаз от лица Аннабель, подхватил ее и привлек к себе, чтобы она ощутила силу его желания. Потом Кит прильнул к ее губам, исследуя языком рот, уже готовый к его поцелуям.

В его сознании мелькнула мысль о том, что сюда могут прийти Риссалдар и кавалеристы, но тут же исчезла. Он ведь должен был выполнить свое обещание.

Аннабель страстно хотела этого. И подалась вперед, навстречу своему возлюбленному, подчиняясь его желаниям, предоставив ему роль дирижера в этой чудесной игре. Когда Кит, задыхаясь, наконец смог оторваться от ее губ, Аннабель мечтательно улыбнулась, но не выпустила его из своих объятий.

– Я приду через полчаса, не больше. Разденься к этому времени.

Аннабель кивнула. Кит разжал руки, и она скользнула в сторону.

– Анна, – тихо позвал он, протягивая ей чадру. – Лучше надень это.

В коротеньком интимном имени Анна звучали страсть и обещание.

Глаза Аннабель сузились, но она ничего не сказала. Просто накинула чадру и ушла.

Кит, которого лихорадило от нетерпения, повел Чарли в конюшню, моля Бога, чтобы никто не задержал его. А то придется вести пустые разговоры или заниматься дурацкими рутинными делами, решать какие-то проблемы… В голове у Кита теснились воспоминания о белоснежной коже, о копне бронзовых волос, о сладострастном теле и глазах, полных желания.

Он настолько привык к ежедневной пальбе, что почти не замечал ее. Наспех передав Чарли в руки одного из сипаев, Кит помчался домой.

Харли куда-то исчез: предусмотрительность всегда была его главным достоинством. Кит вошел в спальню.

Аннабель сидела на кровати скрестив ноги. Ее наготу скрывали только волосы, огненным потоком струившиеся по спине и плечам.

– Салаам, Рэлстон-хузур, – сказала она и поднесла руки ко лбу. При свете зажженного камина ее глаза сверкали, словно драгоценные камни.

– Приветствую тебя, Айша. – Кит расстегнул китель. – Помнишь, что я обещал тебе?

– Что я позабуду, на каком свете живу, – ответила она, не отрывая от него взгляда.

Кит быстро, не сделав ни одного лишнего движения, стянул с себя брюки и пружинистым шагом подошел к кровати. Его тело, готовое излить свою мужскую силу, было прекрасно.

– Я всегда держу слово, – сказал он и, опершись коленом на кровать, вздернул ее подбородок. – В этот раз я все возьму на себя.

– Ничего другого я и не желаю.

Глава 15

Акбар-хан провел рукой по своей бородке.

– Десять тысяч рупий за голову каждого вождя. Вот что предлагается в письме.

Его слушатели хранили бесстрастное молчание. Из их кальянов, в которых булькала ароматическая вода, кольцами вился дымок. Воздух в зале для собраний прогревался низенькой пузатой печкой.

– Лейтенант Конолли, уполномоченный Макнотена, написал это письмо Мохун Лалу, – продолжал Акбар-хан все тем же задумчивым тоном. – Он предлагает подкупить Хаджи Али, чтобы тот принес им головы сирдаров. – Ярко-голубые глаза обежали комнату; повсюду Акбар-хан видел угрюмые лица, словно высеченные из камня. – Мне кажется, нельзя верить договорам с людьми, которые подсылают наемных убийц, – спокойно подвел итог сирдар и услышал одобрительный гул голосов. – И когда Макнотен-хузур заявляет о своих намерениях честно вести переговоры, я не могу удержаться от сомнений. – Сурово сжатые губы сирдара скривились в насмешливой улыбке. Он тонко разыграл этот ход.

– Говорят, что Эльфинстон-хузур слабеет день ото дня, – выкрикнул один из вождей. – Вот почему Шелтону с его бригадой приказано уйти из Бала-Хисар в военный городок.

– Мои осведомители в военном городке подтверждают это, – согласился Акбар-хан. – Думаю, настало время слегка усилить нажим. Вчера ночью англичанам повезло: они взяли крепость Махомеда Шерифа. Но все остальные крепости в долине – от Сих Сунга до военного городка – находятся в руках наших людей. Предлагаю обстреливать военный городок прямо из форта Рикабаши.

– А как быть с деревней Бехмару? – спросил Уктар-хан, отхлебнув шербет. – Там англичане пополняют свои припасы. Сколько еще это будет продолжаться?

– Нисколько, – отозвался Акбар-хан. – Хотя продовольствия из деревни им все равно не хватит, но это «дорога жизни», и ее надо перерезать. Тогда у них не останется выбора: или голодная смерть, или переговоры об отступлении.

– Наступает пора снегопадов.

– Да, и запасы топлива у них исчерпаны.

Шура закончилась в атмосфере полного единодушия, что было весьма необычно для этого разношерстного сборища, раздираемого внутренними противоречиями. Оставшись один, Акбар-хан уставился куда-то в пространство и застыл в полной неподвижности, погруженный в свои мысли.

Айша наверняка догадывается о его планах. Что она чувствует сейчас, находясь в осажденном военном городке, среди слабых, нерешительных дураков феринге, которых он научил ее презирать? Каково ей знать о приближении неизбежного конца? Ведь Айше придется разделить судьбу англичан.

Когда лучше всего вернуть ее? В общем, это можно сделать в любую минуту и без особых трудностей: в военном городке полным-полно его людей. Или оставить Айшу там, чтобы она ощутила, как вонзаются в нее клыки голода, и испытала ужас от сознания, что кольцо врагов вокруг англичан все более сужается? И пусть она трепещет от страха, когда воображение, основанное на собственном опыте, нарисует ей картины расправы, которую хан учинит над изменницей.

Акбар-хан тосковал по Айше. Правда, он редко допускал, чтобы зов плоти и посторонние мысли вторгались в его душу, устремленную к одной-единственной цели. И все-таки он тосковал по ее нежности, нежности, которая соединялась с твердостью характера, восхищавшей Акбар-хана. Ведь именно это так отличало Айшу от других женщин. Он тосковал по ее всегдашней готовности отвечать на его вызовы не меньше, чем по ее искусным любовным ласкам. А еще Акбар-хану недоставало их внутренней близости, благодаря которой он ощущал все ее эмоции и читал ее мысли.

Сейчас он мог только догадываться о том, что чувствует Айша, а ему хотелось знать. Она предпочла остаться с феринге. Но почему? Отказалась ли она от удочерившего ее народа или просто увлеклась эфемерными радостями, которые Кристофер Рэлстон дарил ей в постели? Последнее можно простить. Да, он наказал бы Айшу за измену, но потом простил бы ее, потому что сам отчасти виноват в случившемся. Но предательство – дело другого рода.

Акбар-хан слегка нахмурился, очнувшись от глубокой задумчивости. Пусть Айша останется пока с феринге. Ему нужно разработать очередной ход, связанный с предательством безмозглого Макнотена. А это потребует концентрации всех сил.