Сари Робинс - Одна грешная ночь

Лилиан подумала, что Ник вел себя с ней совсем по-другому. С его уст никогда так легко не слетало слово «дорогая». К тому же он никогда ничего не говорил о своих чувствах к ней. И предстоящий разговор не сулил ей ничего хорошего.

– Не знаю, – мрачно ответила Лилиан.

Она была уверена лишь в одном: что с годами превратится в сморщенную старую каргу и окончит свои дни в полном одиночестве.

– Прекрати, Лилиан. Он тебя безумно любит.

– Он никогда об этом не говорил. Мало того, мне кажется, он намерен положить конец нашим отношениям.

– Но это было бы глупо с его стороны! – промолвил Диллон. – Никого лучше тебя он в жизни не встречал.

– Спасибо на добром слове, Диллон.

Лилиан не стала рассказывать о том, что Ник не хочет жениться, потому что опасается быть покинутым.

– Ник… он не верит в брак.

– Но ведь и ты не веришь?

– Но у него есть свой кодекс чести. Впрочем, не знаю. Он не до конца откровенен со мной. Возможно, сегодня он собирается мне сказать, что тяготится нашими отношениями.

Фанни скорчила гримаску.

– Ты слишком мрачно настроена.

Они с Диллоном обменялись многозначительными взглядами.

– В чем дело? – спросила Лилиан.

– Ник просил нас быть здесь сегодня днем, – ответила Фанни.

Боже милостивый, помоги. Лилиан почти вжалась в диван и застонала.

– А что, если он сделает тебе предложение? – Фанни пытливо посмотрела на Лилиан.

– Сомневаюсь, – пробормотала та.

– И все-таки? Что бы ты ему ответила?

– Конечно, нет, – высказал предположение Диллон. – Лилиан дала зарок не выходить замуж. Редфорд, несмотря на очаровательные манеры и обаяние, предпочтет играть доминирующую роль в браке. Он привык командовать. Лилиан никогда не смирится с этим.

– Это не значит, что Лилиан будет подчиняться ему, – сказала Фанни и повернулась к Лилиан: – Итак, что бы ты ответила?

– Я… я…

– Доктор Майкл Уиннер хочет вас видеть, миледи, – объявил Хикс, появившийся на пороге.

– Пожалуйста, пригласите его войти.

Встревоженная, Лилиан поднялась с места. Доктор Уиннер был близким другом Ника, и ее обеспокоил его приход.

– Здравствуйте, леди Джейнос.

Доктор вошел и отвесил поклон. Он выглядел намного лучше, чем во время их последней встречи, когда в пансионе случился пожар.

– Доктор Уиннер, разрешите представить вам лорда Бомона и мисс Фигботтом. – Лилиан пригласила его за чайный столик: – Пожалуйста, составьте нам компанию.

Гость, казалось, оцепенел и потерял дар речи.

– Доктор Уиннер?

Он встряхнулся, будто пробудился ото сна. Потом не спеша снял шляпу и шагнул вперед.

– Для меня большая честь и удовольствие познакомиться с такой прекрасной актрисой, как вы, мисс Фигботтом. – Он покраснел. Даже лысина приобрела оттенок спелой вишни.

Фанни поднялась, грациозно покачивая бедрами, и протянула ему руку.

– Мне тоже очень приятно.

– Я ходил в театр исключительно ради того, чтобы полюбоваться вашими плечами. – Он вдруг замолчал и смущенно спросил: – Я сказал глупость?

– Вовсе нет, – проворковала Фанни. – Садитесь рядом со мной, доктор.

Метнув выразительный взгляд на Диллона, повелевавший ему подвинуться, Фанни подвела доктора к дивану.

– Желаете чая?

– Мисс Фигботтом, я чувствую себя безмерно польщенным, – с улыбкой сказал он.

– Вы повторяетесь, – пробормотал Диллон себе под нос.

Лилиан жестом велела ему замолчать и вести себя пристойно.

– Я просил Ника представить меня вам, – продолжал Уиннер, – но в последнее время он очень занят. – Он бросил взгляд на Лилиан.

– Он не говорил мне об этом, – ответила Фанни, явно раздосадованная. Как будто Ник должен был знать, что Фанни в постоянном поиске, а доктор – именно ее тип.

Фанни налила ему чая с такой грацией, что даже Лилиан не могла не восхититься. Фанни была артисткой и на этот раз нашла благодарных зрителей.

– Благодарю вас, мисс Фигботтом, – сказал Уиннер, беря в руки фарфоровую чашку и делая глоток.

– Зовите меня Фанни.

От волнения доктор едва не поперхнулся чаем. Лилиан было даже жаль его. Если уж Фанни включала свое очарование, то спасения не было.

– Ник не говорил мне, как вы милы.

У Диллона глаза полезли на лоб. И, чтобы скрыть свое удивление, он взял еще один кусок фруктового кекса и уселся в кресло.

– И давно вы знаете Редфорда, доктор? – поинтересовалась Фанни.

– С тех пор как он был сопливым и драчливым мальчишкой.

– С какого времени вы работаете в Андерсен-Холле? – спросила Лилиан.

– Я пришел туда сразу после окончания медицинского королевского колледжа. Это совпало с моей женитьбой на Элинор.

– Вы женаты? – спросила Фанни.

– Я вдовец.

Фанни прямо расцвела на глазах и принялась охорашиваться.

– Продолжайте, мой друг. Пожалуйста, продолжайте.

– Данн пригласил меня на работу в приют, но я сказал, что не настолько глуп, чтобы отказаться от своей профессии, однако ему удалось меня уговорить.

– Это было очень благородно с вашей стороны, – сказала Фанни, расправив шуршащие юбки таким образом, чтобы видна была часть стройной лодыжки.

– И?.. – спросил Диллон.

Не сводя глаз с Фанни, Уиннер потянул себя за галстук.

– Ник заболел лихорадкой, и его отделили от остальных детей в дортуаре. Тогда он был просто заморышем…

– Трудно в это поверить, – заметил Диллон.

– Он не всегда был таким могучим, как теперь, – произнес доктор со вздохом, но в следующий момент улыбка тронула его губы. – Конечно, я пристрастен, но я им горжусь. – Он повернулся к Фанни: – Знаете, он ведь королевский сыщик.

Фанни кивнула, поглаживая подбородок.

– Я что-то об этом слышала, но хотела бы узнать больше.

– Он спас ее любимого мопса Ланселота.

Теперь доктор повернулся к Лилиан:

– Вы тоже там были, леди Джейнос, и можете рассказать об этом лучше, чем я.

– Ник был великолепен, – сказала Лилиан. – Он нашел похитителя. Им оказался псарь, мистер Глен, гнусная личность. Мне бы в голову не пришло, что это он. Мерзавец ввел меня в заблуждение.

– Ник сразу определил, что именно Глен похитил пса королевы? – изумился Диллон, почесывая ухо.

– Разумеется, не сразу. Пришлось провести некоторое расследование. Сопоставить факты с показаниями псаря.

Тут у Лилиан появилась идея, словно искра сверкнула в мозгу. Она должна объяснить Нику, что не может расстаться с ним, что это было бы нелогично. Ведь в логике он силен и должен ее понять.

– И, – настаивал Диллон, – что же произошло?

– Что ты сказал? – Лилиан очнулась от своих размышлений.

– Ты рассказывала о псаре, мистере Глене.