Кристина Додд - Непокорная невеста

— Однако после смерти твоего отца сэр Джозеф фактически стал здесь хозяином.

Она передернулась от отвращения.

— Не говори так. Мне страшно оо этом вспоминать. Но когда король известил меня, что намерен сделать меня женой… — Она запнулась.

— Ну говори же.

— Одного своего придворного…

— Очень тактично сказано, — одобрил Раймонд.

— Сэр Джозеф поддержал меня, когда я решила противиться королевской воле.

— Твой старший рыцарь был готов пойти против короля? И ты поверила, что он действует в твоих интересах?

— Но я же не знала…

— Понятно. В общем, твоему дяде есть за что ответить.

— Он очень стыдится своего рождения, хотя на самом деле ничего постыдного здесь нет. Сто лет назад Англию завоевал Вильгельм, который тоже был бастардом.

— Знаю, — буркнул Раймонд. — Он тоже приходится мне кузеном.

Джулиана открыла было рот, но промолчала. Она так и не поняла, серьезно говорит Раймонд или шутит: Раймонд смотрел на нее с улыбкой. Потом приподнял так, что их лица оказались на одном уровне. Джулиана стала брыкаться, но не слишком сильно, чтобы не сделать ему больно.

— Нам предстоит много поработать, чтобы обзавестись законным наследником. Достаточно ли ответственно относитесь вы к этой задаче, миледи?

— Опусти меня, — с достоинством приказала она, и Раймонд повиновался, но взамен так стиснул ее в объятиях, что Джулиана тут же смягчилась.

Он погладил ее по шее и предложил:

— Пойдем в кровать.

— Среди бела дня?

— Наконец-то рассмотрю тебя как следует.

— У меня много дел.

— Дела подождут.

— А зодчий?

— Какой еще зодчий?

— Настоящий, — пояснила она. — Ты только послушай.

Раймонд прислушался. Издалека доносились пронзительные вопли Папиоля, кричавшего что-то по-французски.

— Ну что еще нужно этому полоумному? — устало вздохнул Раймонд.

— Не знаю. Придется выяснить.

Во двор, отчаянно ругаясь, вбежали Папиоль и Тости. Оба энергично размахивали руками.

Строитель скороговоркой выпалил по-французски:

— Милорд, этот идиот окончательно сошел с ума. Вы знаете, чего он хочет?

— Что он такое говорит? — спросил разгоряченный Тости. — Пора бы уже научиться разговаривать по-людски.

Тут Папиоль внезапно продемонстрировал некоторое знание английского языка — во всяком-случае, понимание.

— Тупоумный англичанин, — прошипел он. — Французский — это единственный цивилизованный язык в мире, а мы, жители Пуату, — самый культурный народ на свете.

Тут выяснилось, что и Тости кое-что по-французски кумекает. Отчаянно коверкая слова, он спросил:

— Так ты понимаешь по-английски или нет?

Папиоль воздел палец и торжественно объявил:

— Ни слова!

Удовлетворенно улыбнувшись, Тости констатировал:

— Так кто тупее, ты или я?

Раймонд согнулся пополам от хохота. Папиоль задыхался от ярости, а Тости приплясывал на месте.

— Все, достаточно, — сердито сказала Джулиана. — Речь идет о стене моего замка, так что прекратите этот балаган. Дело-то нешуточное.

Раймонд посерьезнел.

— Леди Джулиана права. В чем дело, мастер Папиоль?

Приняв вид оскорбленного достоинства, Папиоль пожаловался:

— Этот балбес все испортил, милорд. Даже не спросив моего позволения, он распорядился прекратить земляные работы.

Тости лишь безмолвно возвел глаза к небу.

— Вообще-то это был мой приказ… — смущенно пробормотал Раймонд, но Папиоль не расслышал.

— Да еще имеет наглость утверждать, что это вы так приказали!

Увидев смущение Раймонда, Папиоль зачастил:

— Милорд, это совершенно невозможно! Для того чтобы стена была крепкой, она должна стоять на твердом фундаменте, а наша траншея недостаточно глубока, она не доходит до скалы. Я же говорил, весной рыть было бы гораздо легче…

— Ничего, до весны мы закончим, — перебил его Раймонд.

— Милорд, выслушайте же меня!

— Нет, это вы слушайте. — Раймонд угрожающе навис над французом. — Кажется, вы говорили, что зимой рыть нельзя. Но мы рыли, и довольно успешно. Затем вы утверждали, что зимой нам не привезут строительный камень, а камень привезли. Почему же я должен верить вам теперь, когда вы уже два раза ошиблись?

Папиоль заломил руки:

— Возможно, я раньше был не прав, милорд, но сейчас ошибки быть не может.

— А что будет? — спросила Джулиана.

Папиоль взглянул на нее:

— Стена без крепкого фундамента не устоит.

— То есть она рассыплется? — скептически осведомился Раймонд.

— Не сразу, милорд, но непременно развалится. — Папиоль упал на колени, вскинул руки к небу. — Умоляю вас, милорд, поверьте мне. — А когда Раймонд отвернулся, он подполз на коленях к Джулиане. — Миледи, хорошей стены не получится. Она непременно развалится — или во время осады, или сама по себе.

Джулиана обеспокоенно посмотрела на Раймонда:

— Послушай, он как-никак настоящий строитель.

Раймонд упрямо сложил руки на груди:

— Это твой замок. Поступай как знаешь.

На самом деле он ничуть не был обижен. Но кто-то должен был принять решение. Раймонд был уверен, что в строительстве крепостей необходимы усовершенствования. Почему бы не попробовать строить так, как прежде никто не строил? Но для этого нужна поддержка Джулианы.

Она перешла через мост, заглянула в траншею.

— Эта стена очень важна. Я хочу, чтобы она была шириной в двенадцать шагов, с башнями по краям и крепкими зубцами.

Раймонд порывисто воскликнул:

— Это будет самый крепкий замок во всей западной Англии!

— А я хочу, чтобы это был самый крепкий замок во всей Англии.

— Хорошо, будет. Моя цель — быть защитой тебе и твоим близким. Ты дала мне столько всего, и я должен ответить тебе тем же. Я хочу построить хорошую стену.

Джулиане было холодно, ледяной ветер трепал ей волосы. Наклонив голову, она пыталась понять, что перевешивает в ее душе — доверие или опасение. Раймонд терпеливо ждал. После долгой паузы она наконец сказала:

— Будь по-твоему. Строй как хочешь.

Ее доверие согрело ему сердце. Он видел, как нелегко далось Джулиане это решение — она поспешила вернуться в замок, пока не передумала. И все же в ее устах разрешение строить стену дорогого стоило.

— Милорд, что вы решили? — спросил Папиоль, все еще стоя на коленях.

— Будем строить стену.

— Но сначала хоть углубим эту канаву? — с надеждой спросил француз.

— Нет, строительство начинается немедленно.

Папиоль обхватил голову руками и завыл:

— Это сумасшествие! Если вы настаиваете на своем решении, я не могу здесь больше оставаться. Это подорвет мою репутацию. Мне страшно подумать, что придется пересекать зимой морские воды, но все же я отсюда уеду. Умоляю вас, отпустите меня.