Кейти МакАлистер - Последний из страстных вампиров

– Привет. Вы вероятно не помните меня, но мое имя – Портия Хардинг. Мой друг Сара и я были на охоте на призраков вчера вечером.

Она, не так сильно как летучая мышь, похлопала ресницами.

– Да?

Я дружески улыбнулась.

– Я могла бы поговорить с вашим мужем?

– Мило? – Она нахмурилась, посмотрев на нас с выражением всех видов подозрений. – Я полагаю, да.

– Спасибо, – я начала проходить через дверь, отскакивая назад, когда она закрыла ее буквально у моего лица. – Хорошо, проклятье!

– Она не самый дружелюбный человек в мире, – сказала Сара позади меня. -Не болтала вообще в течение всего времени на заводе. Мистер Ричингс сказал мне, что он думает, что она просто застенчива, и что она, вероятно, расслабляется, когда совершает регулярные поездки с группой.

– Застенчивая не то слово, которое я использовала бы, чтобы описать ее, – сказала я, протирая мой нос, где он врезался в дверь. Я возвратилась к Саре, озадаченной кое-чем, что она сказала. – Как только она начала…

– Привет, леди! Какое удовольствие увидеть Вас обеих снова, хотя немного неожиданно. – Мило улыбнулся нам, пожимая наши руки. – Чему обязан такой чести?

– Вы должны простить нас за то, что мы зашли, не позвонив сначала, но честно говоря, я не была уверена, захотите ли Вы увидеться с нами, и я действительно оценила бы шанс поговорить.

– Конечно, – сказал он, отстраняясь и показывая на дверь. – Пожалуйста, входят и чувствуйте себя как дома. Хотите кофе?

– Кофе было бы прекрасно, спасибо.

Он сопроводил нас вниз по смутно освещенной прихожей к маленькой комнате, которая была чиста, но было чувство, что ее не использовали, как будто это была комната оставлена исключительно для гостей. – Я только скажу жене, что у нас посетители, – сказал Мило, быстро ускользнув.

– Странный, – высказалась Сара после поверхностного осмотра комнаты. – Очень по-английски. Ты думаешь, Мило знает, что мы знаем, кто он?

– Я не уверена. Он – трудный человек, чтобы разобрать. – Я села на цветастый золото – алый стул, составляя умственный список вещей, которые я желал выяснить.

– О, я не знаю, мне он кажется довольно прямолинейным. – Она быстро взглянула на меня. – За исключением, очевидно, этого. Ты знаешь, что я не люблю делать поспешных суждений, но я не уверена, что мне нравится его жена. Как, ты говоришь, ее зовут?

– Кэрол. Сара, она тебе кого-то напоминает?

– Жена Мило?

Я кивнула, пробуя точно определить, кем она была, что казалась настолько знакомой.

– Нет. Если ты не говоришь о ком-то из дома, и я сказала бы на Дженис Дэля Рио. Она обычно ходила и убирала для меня, когда близнецы были еще маленькими, помнишь? Я поймала ее однажды примеряющей мое лучшее платье.

– Это не то. Я не могу точно указать пальцем, но она напоминает мне кого – то. Я только не могу вспомнить кого.

– Кого. – Сара подошла к окну, чтобы выглянуть. – Ты хочешь, чтобы я спросила его о Хоуп?

– Нет. Я могу задать собственные вопросы.

– Портия, дорогая, – Сара повернулась, широко раскинув руки. – Ты знаешь, что я люблю тебя как сестру, но если ты провалишь попытку получить информацию, это будет неизменно глупо.

Я подняла подбородок и посмотрела, задрав нос, на нее.

– Я не глупая. Я – прямолинейная. Различие, между этими понятиями ты явно неспособна оценить.

– Называй это как хочешь, что же касается меня, то эта ситуация нуждается в осторожной обработке. Так как я – душа такта и тонкости, почему бы тебе не позволить мне пообщаться с ним?

– Я бы оскорбилась, но у меня нет времени, чтобы спорить с тобой. Удовлетворись тем, что я тебе скажу, я буду олицетворением тонкости в подборе слов. Хорошо?

Она вздохнула, и снова посмотрела в окно. Тишина заполнила комнату, никаких звуков не проникало от остальной части дома.

Мой разум, обычно организованный и спокойный, скакал как белка вокруг, беспорядочно прыгая от мысли к мысли, давая мне неуютное, неспокойное предчувствие. Но после всего этого, пришло надоедливое ощущение того, что я снова что-то пропустила, что-то важное, что-то, что, если только я могла бы сконцентрироваться, я бы увидела. Это было на кончике моего сознания, только вне моей сосредоточенности…

– А вот и мы. – Дверь открылась, вошел Мило с маленьким красным пластмассовым подносом, украшенным кружками кофе, кувшином с молоком, сахарницей, и маленькой желтой вазочкой, заполненной печеньем для чая, столь любимого англичанами. – Извините за ожидание. Какой Вы любите?

– Черный, прекрасно, спасибо. – Я взяла у него чашку, и отклонила предложенное печенье. – Я снова прошу прощение за вторжение, но я нахожусь в чем – то вроде тисков, и я надеюсь, что Вы можете мне помочь.

– Конечно, – сказал он, предлагая Саре печенье. Его глаза были теми же самыми улыбчивыми карими глазами человека, который развлек меня прошлой ночью, но теперь я была благоразумна к его манере. – Что я могу сделать, чтобы помочь.

– Мы ищем добродетель по имени Хоуп, и мне кое-кто в Суде Божественной Крови сказал, что Вы знали ее.

– Ах, да, как это тонко, – пробормотала Сара.

Мы проигнорировали ее.

– Хоуп? – спросил Мило, его глаза отразили удивление на лице. – Суд?

– Слушайте, я знаю, что Вы были там архонтом, и позже были изгнаны, только обвинения против Вас сняли, – сказала я, отставив мою чашку. – Я понимаю тот факт, что вам не нравится, когда несколько относительно незнакомых людей тыкают в ваше прошлое, Вы не должны притвориться, что Вы не знаете то, о чем я говорю. Я видела Записи Акашика.

Мило резко упал на спинку стула, одной рукой потер лицо прежде, чем он открыл глаза и коротко мне поклонился.

– Кажется, у меня нет выбора. Если Вы видели Записи – но что Вы хотите от меня?

– Давайте начнем с того, почему Вы не сказали мне, что Вы были инспектором испытания вчера вечером, когда проводили четвертое?

– Это немного сложно, – ответил он, локтями он оперся на колени, поскольку он наклонился вперед ко мне. – Я собираюсь сказать Вам правду, потому что Вы – хороший человек, и я весьма похож на Вас. Верно, что я скрыл мое отношение к Суду от Вас. Я не хотел, но мне сказал кое-кто высокопоставленный в Суде, что, если я не сделаю этого, я потеряю мою работу.

– Кто – то не хотел, чтобы я знала, что я подверглась четвертому испытанию? – Я нахмурилась, когда он кивнул. – Это не имеет никакого смысла. Все другие инспекторы объявили, кем они были перед началом испытаний. Почему кто-то не хотел, чтобы я знала, что я подверглась четвертому испытанию?

Мило смутился, опустив взгляд в его кофе, большим пальцем барабаня по толстому краю кружки.

– Мне жаль, что я не могу сказать Вам, Портии, мне действительно жаль, что я не могу. Но у меня есть жена, о которой нужно думать. Я был изгнан из Суда прежде – я не могу рисковать этим снова. Все, что я могу сказать, это то, что кто – то не хочет, чтобы Вы унаследовали добродетель.