Патриция Райан - Шелковые нити

– Можешь и, черт побери, сделаешь.

– Рольф, послушай меня…

– Я хочу покончить с этим, слышишь? И поскорей. Ты и так слишком долго тянешь. Тебе известно, что нужно делать вот и делай.

– О Боже, Рольф, – зарыдала она. – Я не могу. Не могу. Лефевр тяжело вздохнул:

– Успокойся. Не плачь. Я терпеть не могу, когда ты плачешь. На, высморкайся.

Девушка высморкалась.

– Возьми себя в руки, дорогая. Я сожалею, что был резок с тобой, правда.

«Ах ты, сладкоголосая змея», – выругался про себя Грэм.

– Иногда я бываю таким невежей, – сказал Лефевр с притворным раскаянием. – Как только ты меня терпишь?

– Я л-люблю т-тебя, – вымолвила она, всхлипывая.

– Я тоже люблю тебя, Олив. Так сильно, что не в силах терпеть. Наше совместное будущее очень много значит для меня. Вот почему у тебя нет иного выхода, кроме как позаботиться обо всем.

Девушка шмыгнула носом.

– Я уверен, ты все понимаешь, – произнес он успокаивающим тоном. – Просто ты немного упряма, что вполне естественно. Но другого способа нет, верно? – Не дождавшись ответа, он тихо, но твердо повторил: – Верно, Олив?

– Д-да.

– Что да?

– Другого способа нет.

– Правильно. У тебя в лавке найдется все, что нужно? Все ингредиенты?

– Их всего лишь два… и они у меня есть.

– Ты же понимаешь, другого способа нет. Это необходимо сделать.

– П-просто мне хотелось бы, чтобы все было иначе.

– Конечно! Мне это так же неприятно, как и тебе, но у нас нет выбора, правда? Если, конечно, мы хотим быть вместе. Ты ведь хочешь стать моей женой?

– Больше всего на свете.

– Тогда действуй, – подбодрил ее он. – Приготовь снадобье. Сегодня же, пока ты не растеряла свою решимость.

Она прерывисто вздохнула:

– Хорошо, Рольф. Я сделаю это.

– Вот и умница, – похвалил ее Лефевр. – Завтра все будет кончено. И ты убедишься, что это не так уж страшно. Вот увидишь.

Грэм услышал, как они поцеловались, затем раздались ее шаги, удаляющиеся в сторону Вуд-стрит. Спустя несколько мгновений Лефевр повернулся и зашагал в противоположном направлении. Приоткрыв ставни, Грэм увидел, как он проскользнул в свой дом.

Поднявшись с постели при помощи костыля, Грэм шагнул к кожаной занавеске и помедлил. На нем были только подштанники, а Джоанна всегда раздражалась, увидев его полураздетым. Он поднял рубаху, валявшуюся на полу возле кровати, натянул на себя и проковылял в гостиную.

Нащупав в темноте чугунные щипцы и кремень, Грэм зажег стоявшую на столе свечу и вздрогнул, обнаружив на подоконнике Петрониллу. Кошка моргнула и уставилась на него немигающим взглядом. Чертыхнувшись, Грэм подошел к лестнице и помедлил в нерешительности, Он не хотел будить Джоанну и сожалел, что все больше втягивает ее в эту историю.

Выругавшись себе под нос, он крикнул:

– Мистрис Джоанна? Тишина.

– Мистрис, проснитесь.

Из спальни донесся скрип кровати.

– Сержант? – сонно отозвалась Джоанна. – С вами все в порядке?

– Да. Спуститесь, пожалуйста, вы мне нужны.

Джоанна сбежала по лестнице. Пышная масса распушенных волос колебалась вокруг нее, как золотое облако. Кровь прилила к щекам и согрела кожу, усиливая ее благоухание, напоминавшее о цветущем луге под дождем.

Грэм замер. Он не видел ее в таком восхитительно полуодетом состоянии с той ночи, когда она готовилась принять ванну. С тех пор прошло больше месяца, но ее образ не давал ему покоя. Сколько долгих ночей он провел, представляя ее себе на своем одиноком ложе!

Грэм тряхнул головой и прошелся пальцами по своим волосам, стараясь не обращать внимания на пульсацию в чреслах и радуясь, что потрудился надеть рубаху.

– Извините, что разбудил вас, мистрис.

– Что случилось? – Джоанна бросила взгляд на его босые ноги, мятую рубаху и плотнее запахнула халат на груди. Шелк натянулся, обрисовывая упругие округлости и заострившиеся маковки.

Грэм вздохнул:

– Пока ничего, но, боюсь, вот-вот может произойти нечто непоправимое.

– Что вы имеете в виду?

– Я только что подслушал разговор одной парочки в переулке. Рольфа Лефевра и… Олив.

– Олив? Возможно… возможно, она принесла ему лекарство для его жены.

– Мистрис, существует только одна причина, по которой мужчина и женщина встречаются в переулке посреди ночи, Джоанна покачала головой:

– Этого не может быть. Олив и Лефевр? У вас разыгралось воображение.

– Он взял ее прямо у меня под окном, – коротко сообщил Грэм.

На щеках Джоанны вспыхнул румянец.

– Должно быть, вы обознались. Это была не Олив…

– Я слышал ее голос. Она плакала, так что я не сразу узнал ее, но когда Лефевр назвал ее по имени, сомнений не осталось. У меня сложилось впечатление, что они уже давно находятся в близких отношениях.

– О Боже! – Джоанна подошла к столу и села на скамью с печальным и растерянным видом. – А как же Деймиан? Он любит ее и… Мне казалось, что она отвечает ему взаимностью.

– Возможно, так оно и есть, – заметил Грэм. – Сердечные Дела редко бывают простыми. Обычно они довольно запутанны… а порой вообще неподвластны уму.

Джоанна подняла глаза. Их взгляды встретились, и Грэм почти физически ощутил груз того, что они оба чувствовали. Но не могли высказать.

Джоанна первой отвела глаза.

– Вы сказали, что я вам нужна.

– Да, нужны, – тихо отозвался Грэм. Слишком сильно и по множеству причин.

– А что именно вам потребовалось?

– Вам необходимо сходить в аптеку напротив.

– Сейчас? Посреди ночи?

– Да. Она там, готовит…

– Нет.

– Нет? Но…

– Вы, кажется, забыли, что я не собираюсь шпионить за соседями для вас.

Грэм застонал:

– Мистрис, я сожалею о том, что произошло. По крайней мере, я честен с вами и не посылаю вас туда по вымышленному поводу.

– Надеюсь, но я пообещала себе, что больше не позволю вам использовать себя. И я намерена сдержать это обещание. – Джоанна повернулась к лестнице. – Спокойной ночи, сержант.

Грэм шагнул следом, опираясь на костыль, и положил руку ей на плечо, когда она ступила на первую ступеньку.

– Я уверен, что вам не все равно, что станет с Адой Лефевр, иначе вы не стали бы навещать ее каждое утро.

– И что с того? – Джоанна помедлила, стоя спиной к нему и держась за перила лестницы.

Грэм обхватил ее за талию, уверяя себя, что делает это исключительно для того, чтобы не дать ей сбежать наверх, куда он не в состоянии подняться. Под тонким щелком она была теплой и мягкой, и ему захотелось притянуть ее к себе и уткнуться лицом в ее волосы.

Он постарался взять себя в руки.

– Я знаю, что вы каждый день относите ей еду. Очевидно, вас беспокоит, что ее могут отравить.