Мэйдлин Брент - Превратности судьбы

«Луноловы» во многом были запущенным домом, но мне нравилась его атмосфера. Мебель была старая и потрепанная, ковры во многих местах протерлись, но убранство дома было выполнено с небрежным артистизмом. Вместо комнат, забитых мебелью — много свободного пространства. Вместо вычурных безделушек повсюду — на полках, на камине, на маленьких столиках — красовались восхитительные вещи: скульптура из дерева и камня, изящная высокая ваза с сухими стеблями незнакомой мне травы, на отполированной деревянной подставке — расколотый камень, величиной с кокосовый орех, а внутри — аметист. И везде — картины. Некоторые написаны мистером или миссис Фолкон, как мне сказали, но многие — их многочисленными друзьями.

— Ничего ценного, — весело сказал мистер Фолкон, когда мы пришли в гостиную пить кофе. — Аметист не годится для огранки, но очень красив. Что касается картин, то кто знает, может быть, кто-нибудь из наших друзей окажется невиданным доселе гением лет через сто? — Когда дверь открылась, он повернулся в кресле: — А, Роберт. Заходи, выпей с нами кофе. Нашел кролика?

— Да, нашел. Жив и невредим. Разве не удивительно? Клетку завалило снегом, там было тепло, как в иглу эскимоса. — Он покачал головой: — Представить себе невозможно, как Люси с Метью там прошла вчера вечером. И сейчас с трудом пройдешь.

К Роберту Фолкону вернулась его обычная уверенность. Он спокойно пересек комнату, взял меня за руку и поцеловал в щеку.

— Уже встала, Люси? Какая ты все-таки потрясающая девушка! Как приятно видеть тебя здесь.

— Здравствуй, Роберт! Я счастлива, что нахожусь здесь. — Я боялась, что буду чувствовать себя неловко в его присутствии, потому что мы с ним не виделись, за исключением того эпизода в долине, с того самого времени, как мистер Грешем бесцеремонно запретил ему видеться со мной. Но мистер и миссис Фолкон создавали вокруг себя такую теплую атмосферу, что было просто невозможно чувствовать себя не в своей тарелке. Не успев подумать, я добавила: — Не хочу даже думать о том, что придется вернуться.

Садясь за стол, Роберт метнул взгляд в сторону отца.

— Грешем может ее заставить?

Мистер Фолкон почесал бороду.

— Будь я проклят, если знаю, мальчик мой! Если он ее законный опекун, то думаю, что может.

Я сказала:

— Он мне не опекун, — и быстро добавила: — но, пожалуйста, не думайте, что я прошу разрешения остаться. Мне не надо было этого говорить.

— А почему нет? Тебе здесь всегда рады, Люси, — он посмотрел на свою жену и ухмыльнулся. — Мы как-нибудь справимся, правда, любимая?

— Мы всегда справляемся, Гарри. — Она взглянула на меня своими чистыми искренними глазами: — Я буду счастлива, если ты останешься, дорогая.

Я сказала неохотно:

— Но мистер Грешем забрал меня из Китая и заботился обо мне все это время. Нехорошо будет, если я останусь у вас, а он захочет, чтобы я вернулась.

— Что ж, мы не будем тебя переубеждать, — спокойно сказала миссис Фолкон. — Мы не та семья, где хозяин устанавливает свои законы и решает за каждого, что для него хорошо, а что — плохо, Люси. Гарри этого не хочет. Мы считаем, что каждый волен поступать и думать так, как он желает. — Она мельком взглянула на Роберта: — До тех пор, пока он не приносит вреда другим.

Мистер Фолкон щелкнул языком.

— Бьюсь об заклад, старина Грешем считает нас бестолковой компанией вместе с нашими необузданными и неугомонными лондонскими друзьями. Возможно, мы с Тиной не достаточно печемся о вещах материальных. — Он виновато посмотрел на Роберта: — Уж Роберт уверен, что это именно так. Его право. Но мы не говорим ему, как он должен жить, а он пытается не учить жить нас. Мы любим своих друзей, что бы там о них не говорили. Они честные люди, хотя ведут себя иногда не так, как принято. Мы живем так, как хотим, никому не принося зла и не жалуясь, если жизнь нас бьет. — Он встал, подошел к жене и, нисколько не смущаясь, поцеловал ее. — И мы счастливы, не правда ли, любовь моя?

Я была так рада за них, что у меня навернулись слезы. Мистер и миссис Грешем никогда не проявляли такой привязанности. Позже, когда мы сидели в столовой за простым, но вкусным завтраком, я все время ощущала силу любви, которая связывала мистера Фолкона и его жену. Роберт, однако, был другим. В отличие от своих родителей, он думал о будущем, и было совершенно понятно, что его сильно беспокоит судьба «Луноловов». Когда я прислушалась к разговору за столом, то поняла, что речь идет именно об имении.

— Твоя философия беззаботной жизни хороша в теории, отец, — довольно дружелюбно сказал Роберт, наливая себе белого вина из графина, — но в один прекрасный день все это рухнет. — Он помрачнел. — Вполне возможно, в следующем году.

— Ах, не будь пессимистом, мой мальчик, — с жаром ответил мистер Фолкон. — Джордж Бентон говорил на днях, что если я захочу, то неплохо заработаю на портретах богатых и тщеславных женщин.

— Но ты не захочешь, ведь так? Потому что тебе не по душе такая живопись.

Его отец ухмыльнулся.

— Верно. Да ладно. Что-нибудь еще подвернется.

— Если не подвернется, мы потеряем «Луноловов».

Миссис Фолкон сказала:

— Если даже и так, то это еще не конец света, Робби. Мы с твоим отцом можем жить и в нашем маленьком доме в Корнуолле, если придется уехать отсюда. Я люблю «Луноловов», но дом — не самая значительная вещь на свете.

— Для меня «Луноловы» имеют большое значение, мама.

— Я знаю. Для тебя это стало навязчивой идеей, Робби. Мне жаль, что это так. Но, возможно, мистер Сэбин согласится продлить срок выплаты по закладной.

— Ник Сэбин? Ты грезишь наяву, мама! Срок выплаты по закладной может быть продлен только в одном случае, если он никогда не вернется из Китая. Что тогда произойдет, я не знаю. Будут разыскивать его наследников и правопреемников, если таковые существуют, и тогда они уже будут принимать решение. Так или иначе, у нас появится время. Я не слышал, чтобы он вернулся, возможно, нам повезет.

— Нельзя желать ему смерти, Робби, — быстро сказала миссис Фолкон. — Ужасно на это надеяться.

Роберт пожал плечами. Я чувствовала себя виноватой, что сидела за их столом и молчала, когда могла бы многое рассказать, но мне нужно было время, чтобы решить, правильно ли будет, если я расскажу. Вскоре Роберт извинился за то, что ему нужно уйти: он хотел узнать, как устроили кролика Метью на новом месте. Когда дверь за ним закрылась, мистер Фолкон посмотрел на жену и поднял бровь.

— Наш Роберт, похоже, становится добрее, — сказал он с удивлением. — Должно быть, Люси на него так влияет, — он улыбнулся мне. — Роберт обычно не так снисходителен к нашим грехам. Похоже, вы на него отлично действуете.