Синтия Хэррод-Иглз - Флёр

— С чего начать?

— Неважно. Рано или поздно мы узнаем друг о друге все. Начните с того, что вас потянуло в Санкт-Петербург.

— Мой отец — ботаник, изучает орхидеи. Большинство их встречается в широтах умеренного климата, но до нас дошли рассказы о некоторых разновидностях, растущих в Сибири, за полярным кругом.

Отец хочет организовать экспедицию и отправиться на поиски орхидеи. Если ему удастся отыскать ее, он привезет цветок домой, в Англию, и орхидея будет названа его именем, отцу это принесет огромную радость.

Граф Петр вдруг нахмурился.

— Гамильтон, Гамильтон… погодите, погодите минутку. Вашего отца зовут сэр Ранульф Гамильтон?

— Да. Вы о нем слышали?

— Как же не слыхать! У моего отца в библиотеке хранятся все его книги. Да и мой брат с ним встречался, когда был в Лондоне два года назад. Ничего себе! Дорогая мисс Гамильтон, да мы же с вами, выходит, родные, одна семья! Неудивительно, что вы спросили, не говорит ли мне что-нибудь фамилия Гамильтон.

— Мне подумалось, что ваш брат мог в разговоре упомянуть имя моего отца.

— А вы сами не встречались с Сергеем? Ужасно скучный тип, как вы считаете?

Флер, заморгав от неожиданности, промолчала.

— А что вы хотите, — продолжал он, — если бы я встретил такую златокудрую богиню, то я бы только и говорил о ней, говорил бы вечно! Но скажите, а чем занимаетесь вы, пока ваш отец охотится на орхидеи? Надеюсь, вы не отправитесь с ним в Сибирь? Это место, где не сыщешь цивилизации.

— Нет, я остановлюсь у Полоцких. Они пригласили к себе меня с братом. Мы можем гостить у них, сколько захотим. Папа заберет нас на обратном пути.

— Полоцкие? Кто они такие? Я их знаю?

— Мистер Полоцкий нашел изумруд и назвал его своим именем.

— Ах, тот Полоцкий! — Лицо у него просветлело, но вдруг на нем появилось озадаченное выражение. — Никогда бы не подумал, что это люди вашего круга.

Флер заняла оборонительную позицию.

— Мне очень нравится мистер Полоцкий. Он останавливался в доме моей тетушки, когда жил в Лондоне, и мы с ним стали большими друзьями. Он еще тогда пригласил меня посетить Россию, и я очень благодарна ему за приглашение.

Граф Петр поспешил загладить свою вину.

— Нет, он порядочный человек, смею вас заверить. Я только подумал… нет, я уверен, что они сделают все, чтобы вам было у них удобно. Мы с ними не знакомы, но я видел его пару раз при дворе. Думаю, мы с вами говорим об одном и том же человеке. Только подумать! Найти изумруд, который, можно сказать, поджидал его в реке! Только ради того, чтобы подарить его императору.

— Но мистер Полоцкий не мог ведь продать такой большой драгоценный камень, — возразила Флер. — Кто же мог купить его?

— Конечно, целиком нет, но если изумруд разделить на части, он мог на этом заработать целое состояние!

Флер потрясли его слова.

— Но он не мог так поступить! Это уменьшило бы ценность камня.

— Ни в коем случае! В том виде, в каком находился изумруд, он представлял ценность только в качестве подарка императору, чтобы его задобрить. Но потом его величество презентовал невиданный камень вашей королеве, и скоро о старине Полоцком позабудут. Надо было на этом сделать деньги, если выпало такое счастье.

Флер ничего не сказала, думая про себя, насколько все же отличается граф Петр от своего старшего брата.

— Ну, мисс Гамильтон, надеюсь, вы позволите мне нанести вам визит в Петербурге, — продолжал он, — тем более, что, как выяснилось, вы почти моя кузина! Как долго вы намерены пробыть в России?

— Папа хочет уехать на полгода. Надеюсь, он заберет меня на обратном пути в октябре.

— Значит, у нас уйма времени. Когда-нибудь вы должны приехать ко мне на дачу, она недалеко от Петербурга. Это самое диковинное место в мире, ничего подобного вы прежде не видели!

— Даже еще более странное, чем дом губернатора?

Он улыбнулся.

— Построенное тем же архитектором. Как же ваш брат может так долго отсутствовать в полку?

— Ричард ждет повышения. Он корнет одиннадцатого гусарского полка, но там через шесть месяцев откроется вакансия — капитанская должность. Но по нашим законам нельзя стать капитаном, перепрыгнув через лейтенантское звание. Поэтому отец купил ему чин лейтенанта в другом полку. Его, естественно, перевели туда, но он прослужил там недолго, всего несколько дней, чтобы оформить свою новую должность, причем с выплатой только половины содержания до тех пор, пока не освободится капитанская должность. Тогда брата переведут обратно в его полк, и он снова подключится к воинской службе.

Граф Петр выслушал Флер с большим вниманием.

— Какая прекрасная система! Должен заметить, у вас, англичан, все так удобно, все предусмотрено! У нас в стране гораздо труднее получить повышение по службе. Нужно поближе познакомиться с вашим братом. Он согласится посетить наш офицерский клуб, как вы думаете?

Флер почувствовала к Кареву-младшему большую симпатию.

— Это ему понравится больше всего, — ответила она.

Я все устрою. Судя по его виду, он отличный парень, и я о нем позабочусь. Наш офицерский клуб — самый лучший в Петербурге. Вам нравится балет?

— Да, очень.

— В таком случае я вас туда приглашу. С братом, разумеется!

Флер засмеялась, представив Ричарда на балетном спектакле.

— Нет, Ричард скорее даст себя зажарить на шомполе, чем пойдет на балет.

Граф Петр широко улыбнулся.

— Странно, одна и та же кровь течет в жилах, а какое различие! Вот возьмите, к примеру, моего брата. Я даже не подумаю навязать вам его общество на весь вечер. Он ни рыба ни мясо. Знаете, Сергей может провести с женщиной полчаса и не рассмешит ее.

Флер невольно улыбнулась.

— Наши встречи в Лондоне носили чисто официальный характер, — сказала она, — я его не очень хорошо знала.

— Ну и отлично! Смею вас заверить, я этим ужасно удовлетворен. Я уверен, мы будем с вами все время встречаться в Петербурге. Как я рад, что ветер изменил направление! Теперь меня ждет совершенно иное лето.

«Как он прав, но даже не подозревает об этом, — подумала про себя Флер. — Какой смысл избегать встреч с Каревым-старшим? Но если я буду сторониться графа, не повлияет ли это на дружбу с его младшим братом? Разве не я сама навлекла все эти неприятности на себя?»

Да, конечно она — кто же еще? Но в глубине души Флер все же очень хотелось снова увидеть его, чтобы лишний раз убедиться, насколько она к нему безразлична, насколько высоко ценит собственную гордость. Эта мысль была унизительна для нее.