Стефани Блэйк - Пожар сердца

– Конечно. Нужно свято хранить память о любви и счастье, пережитом вместе. Но вы должны жить дальше… и любить. Ведь вы молодой, здоровый и красивый мужчина. Сколько еще вы намерены влачить такое монашеское существование?

Ее откровенность смутила Денниса.

– Я совершенно доволен своей жизнью.

– Доволен? Не надо себя обманывать, Деннис. До сих пор вы подавляли свои чувства, но когда-нибудь они хлынут наружу, как прорвавшая плотину вода. – Она подошла ближе, взяла Денниса за руки и заглянула ему в глаза. – Как вам кажется, я привлекательная женщина?

– Я не вправе оценивать вас с такой точки зрения, – сухо проговорил он.

– Бросьте свою щепетильность! Я, например, не стесняюсь сказать, что считаю вас очень привлекательным мужчиной.

– Не говорите так! – воскликнул он внезапно севшим голосом и попытался отойти, но девушка прижалась к нему всем телом.

Ее сочные спелые груди вдавились в его тело. Деннис охнул от волнения. Через тонкую ткань ночной рубашки чувствовались ее поднявшиеся твердые соски. У него не было сил противиться. Она потерлась о него бедрами и с восторгом уловила отклик мужской плоти.

– Я знаю, ты меня хочешь, Деннис. Так же, как я тебя.

Отступив назад, девушка нагнулась, взялась за подол ночной рубашки, стянула ее через голову и отбросила в сторону. Деннис наблюдал за ней с растущим возбуждением. Теперь она стояла перед ним нагая, похожая в лунном свете на беломраморную статую Афродиты. Сара подошла к нему и, потянув за тесемку, развязала его пижамные брюки. Они упали на пол, и обнажившийся член коснулся ее пупка. Трепеща в предвкушении восторга, она увлекла Денниса на кровать, легла рядом и принялась его ласкать.

Дрожащими руками Деннис гладил ее плечи, грудь, бока… Он чуть не вскрикнул от восторга, когда ее теплые бархатные бедра зажали его руку, призывая к более интимным действиям. Его пальцы нащупали мягкое потаенное гнездышко, и она застонала. Деннис так давно не был с женщиной, что сейчас чувствовал себя зеленым юнцом, который впервые занимается любовью.

Сара развела бедра, готовясь принять его в себя. Деннис медленно, осторожно опустился на нее, а она направила его уверенными руками. Он догадывался, что она не девственна, но это не имело значения. Легко проникнув в ее лоно, Деннис понял, что не ошибся. Он двигался вверх и вниз в ровном спокойном ритме, потом его толчки стали быстрее и яростнее. Вскоре оба содрогнулись от охватившего их восторга. Казалось, он будет длиться вечно. Наконец Сара со вздохом удовлетворения откинулась на постель. Деннис, такой же опустошенный, перекатился на бок и лежал неподвижно, млея в приятной истоме.

В лунном свете блеснули ее зубы.

– Это было сказочно! А тебе понравилось?

Деннис молчал. Его мучило ощущение, что он изменил покойной жене. Но, с другой стороны, в удовольствии больше всего ценен миг настоящего. Любовная близость с Доун доставляла ему ни с чем не сравнимое наслаждение, но Доун утрачена для него навсегда, а вместе с ней утрачено и то наслаждение, которое она ему дарила. Теперь рядом с ним Сара – теплая, страстная плоть, в жилах которой струится горячая кровь желания.

– Очень понравилось, – ответил он ей наконец.

К удивлению Денниса, она заплакала.

– Я так благодарна тебе за эти слова! Часто бывает, что вторая женщина безнадежно разочаровывает в сравнении с умершей возлюбленной. Я так сильно люблю тебя, Деннис! Думаю, я полюбила тебя с первого дня нашей встречи.

– Я тоже люблю тебя, милая Сара.

И тут свершилось чудо. Груз вины и измены, который так долго давил Денниса, вдруг спал с его плеч, и ему стало легко и хорошо. Он освободился от прошлого!

Нежно склонившись над Сарой, он поцеловал ее в губы.

Глава 3

Доун и Сильвер Джек провели в Пиратской бухте три месяца. Конечно, они находились в плену, и все же это было в некотором смысле идиллическое существование. Однажды Доун сказала:

– Мы больше не властны над собственными судьбами. Мы попали сюда не по своей воле, и значит, все, что с нами происходит, от нас не зависит. Все заранее предопределено какой-то высшей силой. Точно так же боги в древних мифах манипулировали простыми смертными, словно фигурками на шахматной доске. Выигрыш, поражение… Исход партии зависит не от нас. Мы с тобой виновны в нашей греховной связи не больше, чем Эдип был виновен в прелюбодействе с собственной матерью. Здесь, в Пиратской бухте, время для нас остановилось, Джек.

– Но не навсегда, – вздохнул он, – Хауквей вернется и увезет тебя в Китай. Во всяком случае, попробует это сделать.

Между тем каждый день они проживали в радости. Как и обещал Хауквей, им была предоставлена полная свобода передвижений в пределах кратера. В их распоряжении был целый остров. Они любили взбираться по крутой извилистой тропе, проложенной по внутренней стенке кратера, к вершине огромного вулкана. Вокруг кратера, от краев до внешних утесов, возвышавшихся над Китайским морем, на полмили в ширину тянулась полоса растительности: деревья, кусты, экзотические цветы. Буйная ароматная зелень была настоящим райским садом.

Обычно они брали с собой корзинку с деликатесами и вином из богатых погребов мандарина. В одном конце острова бил родник, питавший миниатюрным искрящимся водопадом маленькую лагуну, из которой, в свою очередь, вниз по склону кратера стекал ручей, обеспечивая пресной водой жителей поселка.

Доун и Джек раздевались и как дети резвились в прохладном пруду. Здесь, в этом райском уголке, их любовная близость вышла за рамки простого физического акта и приобрела новое, романтическое звучание.

– У меня такое чувство, будто мы священнодействуем, – заметила как-то Доун.

Они лежали на теплом вулканическом песке и неторопливо ласкали друг друга. Доун встала перед Джеком на колени и, нагнувшись, обхватила губами его возбужденную плоть. Это действие было исполнено чистого обожания – чистого в буквальном смысле. В основе всех их любовных актов лежала чистота.

Насытившись, он распростер Доун на мягком песке и любовался ее телом – каждым пальчиком, каждой частичкой атласной кожи, загоревшей на тропическом солнце.

На закате они одевались и спускались в кратер. К этому времени деревенские жители уже разводили огонь в домах и начинали готовить ужин. Часто на обратном пути Доун и Джек заходили выпить в маленькую таверну, завсегдатаями которой были люди Ладронов. Пираты уже принимали эту парочку за своих.

Однажды вечером они зашли в «Деревянную ногу» – так называлась таверна в честь одноногого хозяина – и встретили там Монику и Спинозу, ее любовника-пирата, отпрыска китаянки и испанского моряка.