Кимберли Кейтс - Украденные небеса

— Ты уже тогда ее любил, — сказала Нора. — Как ты мог ее оставить?

— Я оставил ее… чтобы спасти от такого отца, как я. От такого, каким я был тогда.

— Но, Эйдан…

— Мать Делии ненавидела меня. Она считала, что я дурно влияю на ее дочь. И все же в тот день она подошла ко мне. Гордая леди Марч снизошла до того, чтобы обратиться ко мне с просьбой. Она просила оставить Кэсси у нее.

— Но Кассандра — твоя дочь. Ты любил ее и хотел, чтобы она была с тобой.

У Эйдана подозрительно заблестели глаза, и он на мгновение отвернулся.

— Леди Марч пообещала, что если я передам Кассандру в ее руки, то девочка ни в чем не будет знать отказа. Сказала, что у нее малышке будет гораздо лучше, чем со мной. И конечно же… — Эйдан судорожно сглотнул. — Черт побери, конечно, я не мог взять ребенка в свою комнату над таверной, правда? Так что пожилая дама рассуждала весьма здраво. Тот образ жизни, который вели мы с Делией… Впрочем, я уже подумывал о том, чтобы начать новую жизнь. Но что я мог предложить дочери? Полуразрушенный замок в Ирландии — именно таким он был тогда. Помню, как я стоял над колыбелью и смотрел на Кэсси, пытаясь запечатлеть в памяти ее образ… А она так забавно морщила носик и сосала крохотный пальчик…

Нора вдруг всхлипнула, и Эйдан почувствовал, что сам едва удерживается от слез.

— В конце концов мне пришлось покинуть Кассандру. В то время у меня не было другого выхода.

Нора утерла слезы и пробормотала:

— Это она во всем виновата… твоя первая жена.

— Пять лет я держался в стороне, а Делия тем временем переспала с половиной Лондона. Я ужасно ревновал, ревновал до тех пор, пока чуть не убил на дуэли одного из любовников Делии. Вероятно, я в конце концов понял, что она не стоит того, чтобы убивать из-за нее человека. И как раз в то время случилось невероятное: я перестал проигрывать за игорным столом и теперь только выигрывал, постоянно выигрывал. Я знал, что Раткеннон — единственное, что я смогу оставить Кассандре в наследство, именно поэтому я привел замок в порядок — теперь у меня были на это средства. И я даже создал для Кэсси идеальную комнату; мне тогда казалось, что это единственный способ показать ей, что я ее люблю, что неустанно думаю о ней, что она всегда в моих мыслях и в моем сердце. Однажды, когда я проезжал в экипаже неподалеку от имения Марчей, у меня отлетело колесо. К счастью, отлетело, — добавил Эйдан с улыбкой. — Разумеется, я мог бы отправиться на ближайший постоялый двор, нанять другой экипаж и распорядиться, чтобы починили мой. Но я этого не сделал и зашел к Марчам. Конечно же, мое появление их не обрадовало. Но я сказал, что хочу увидеть Кассандру, только увидеть — и все. И я действительно не собирался вмешиваться в ее жизнь, я просто… просто хотел взглянуть на нее и убедиться, что с ней все в порядке. Там я и познакомился с миссис Бриндл. Она тоже считала, что именно я развратил Делию, но все-таки проводила меня в сад, где находилась в это время моя дочь.

Знаешь, Нора, говорят, что дети невинны, но они могут быть невероятно жестокими. Так вот, я нашел Кассандру на каменной скамеечке… Она горько плакала, потому что ее двоюродные братья и сестренки, с которыми она играла, издевались над ней, утверждали, что она не нужна своим родителям. Кэсси даже не знала, кто я такой, когда я пытался ее утешить.

И тогда я принял решение. Я решил, что должен изменить жизнь своего ребенка. Я вырвал Делию из рук ее любовников, забросил азартные игры, забрал все деньги, которые выиграл, и отправился в Раткеннон, прихватив с собой ошеломленную малютку. Все остальное тебе известно. О ненависти Делии, о яде и о ее гибели. Я понимаю, что родителей не выбирают, но ангел, вручивший Кассандру нам с Делией, вероятно, совершил величайшую ошибку. Мне делается плохо, когда я думаю о потерянных годах, о невосполнимо утерянном времени…

— Ты совершил чудо, Эйдан.

— Разве? Может, я только все испортил? Ведь я не подготовил девочку к жизни… А ей когда-нибудь придется столкнуться с жестокой реальностью. Когда-нибудь ей откроется правда о Делии, обо мне. И тогда…

— Мне кажется, что ты недооцениваешь любовь дочери к тебе, ее веру в тебя. Да, вероятно, она испытает шок. Но она знает, что ты любишь ее, Эйдан. И даже если ей станет что-то известно о твоем прошлом, у нее хватит золотой пыльцы.

— Золотой пыльцы?

— Она рассказала мне о бабочках и о золотой пыльце, приставшей к ее ладошкам.

Эйдан невольно рассмеялся.

— О Боже, еще одна ложь. Мне в этом не было равных.

— Ты был волшебником.

Он со вздохом покачал головой.

— Нет, я создавал миражи, в то время как за стенами этого замка Кэсси ждут ужасные открытия. Ждет позорная правда о родителях. Но хуже всего другое: какой-то мерзавец пытается использовать ее в борьбе против меня. И я не знаю, смогу ли защитить свою дочь.

— Ты делаешь то, что должен делать, Эйдан. Кассандра верит в тебя. И я верю в тебя. В твоем сердце столько любви… Я знаю, что у тебя достанет сил пройти и через это. Ты найдешь способ.

Это был драгоценный подарок, на который Эйдан не мог и рассчитывать.

— Ты почти заставила меня поверить в собственные силы, — прошептал он срывающимся голосом. — Столько лет я не верил в себя. Возможно, никогда бы не поверил…

Нора потянулась к мужу и обняла его. Ее теплая щека прижалась к его обнаженной груди.

Ему почудилось, будто он обнажил перед ней свою незащищенную душу, и нестерпимое желание найти укрытие в ее любви было сродни по силе с одержимостью. Однако, возможно, в ее бескорыстном даре заключалось проклятие. Эйдан знал, что если он не оправдает надежды Норы и не оправдает ожиданий Кассандры, то это погубит его окончательно и бесповоротно.

— Эйдан… — прошептала она ему в ухо. — Эйдан, я люблю тебя.

У него перехватило дыхание; ему хотелось сказать жене то же самое, но он почему-то не смог этого сделать. Прижавшись губами к ее губам, он попытался в поцелуе выразить то, что не сумел сказать словами.

Когда Эйдан поднял голову, Нора заглянула ему в глаза и проговорила:

— Я уверена, что мы найдем выход. Скажи только, с чего начать.

— С чего начать? О Боже, если бы я знал… У меня множество врагов, Нора. Наверное, для начала следует побольше узнать о мерзавце, про которого мне рассказал Гилпатрик. Он уже мертв, но ведь должна существовать какая-то нить, ведущая к человеку, от которого он узнал о пари. Потом мне придется вспомнить всех моих заклятых врагов. Людей, у которых я выигрывал крупные суммы и которых побеждал на дуэлях. К сожалению, на это уйдет слишком много времени. А времени у Кассандры, возможно, нет. Никто не может сказать, когда негодяй нанесет очередной удар. О Господи, когда я думаю об этом, мне кажется, я схожу с ума. Вглядываясь в лица людей, я пытаюсь…