Джейн Фэйзер - Любовь на всю жизнь

— С чего бы это? Что ты ей сказал? Ты сказал ей, что я здесь?

— Разумеется, нет. Я не дурак, — покачал головой Годфри. — Я попытался немного расположить ее к себе и поддразнить. Ты рассказывал мне о ее детском прозвище. Я назвал ее «маленьким кроликом», чтобы она расслабилась.

— Как? — Брайан вскочил, поморщившись от боли в ноге. Его лицо побагровело от ярости. — Ты идиот! Я не говорил тебе об этом? Или говорил?

Годфри, будучи вспыльчивым, тоже готов был взорваться, но тем не менее он инстинктивно отпрянул от Морса, ибо тот, казалось, готов был пустить в ход деревянную трость.

— И чем это прозвище могло повредить? — угрюмо пробормотал Годфри.

— Чем повредить? Об этом никто не знал. Так называл ее только я! — злобно ответил Брайан.

— Ну-у, прошло столько времени. Она уже наверняка забыла.

— Этого она никогда не забудет, — с мрачной уверенностью произнес Брайан. — Своим болтливым языком ты все разрушил. — Он вновь сел и уставился в пустой камин, пытаясь придумать выход. — Если мы избавимся от Кэкстона…

— Без труда, — с готовностью отозвался Годфри. — Как только я вернусь в Карисбрукский замок, Кэкстон будет арестован.

— Интересно почему? — скептически взглянул на него Брайан.

— Потому что он не тот, кем представляется. Именно он купил у меня товар. А Гренвиллу будет очень интересно узнать, что Эдвард Кэкстон разыгрывает перед ним спектакль, — отозвался Годфри. — Это тот самый человек, которого они ищут и который собирается вызволить короля. Когда я расскажу все, что знаю о нем, его швырнут в тюрьму. Они силой вырвут из него правду, а затем повесят — если останется, что вешать.

— Что ж, довольно привлекательно, — заметил Брайан. — Но не забывай, что Кэкстон знает о тебе кое-что такое, что ты предпочел бы не вытаскивать на белый свет. — Он иронически вскинул бровь.

Годфри покачал головой:

— Я сочиню байку, которая все объяснит. Мне верят, меня уважают…

— Благодаря мне, — тихим голосом вставил Брайан. Ченнинг не придал значения его словам.

— Они поверят мне, а не Кэкстону. Он может кричать «Разбойник!», пока не посинеет, но ему не поверят — уж я позабочусь!

Брайан кивнул:

— Итак, мы избавляемся от соперника, но тебе все еще нужно завоевать расположение дамы.

— А нужна ли мне эта шлюха?! — с яростью воскликнул Годфри.

— Даже если товар не первой свежести, тебе-то какая разница? Она по-прежнему богата и привлекательна. А небольшой опыт в постели можно считать и плюсом.

Годфри промолчал. Брать объедки с чужого стола он считал ниже своего достоинства, но, с другой стороны, тем сладостнее будет месть Кэкстону.

— Если Кейто каким-либо образом узнает, что его дочь не невинна и что ее соблазнил предатель, тогда он с большей готовностью согласится на безупречную партию для нее, — размышлял Брайан. — Изыщи способ рассказать ему все как есть, а затем выступи в роли спасителя репутации его дочери. Ты любишь ее, ты давно влюблен. И возьмешь ее такой, какая она есть. — Он осушил чашу. — Это может сработать. Но надо действовать осторожно. Кейто просто так не поверит сплетням о своей дочери. Может, тебе удастся заставить Кэкстона рассказать правду, чтобы маркиз услышал ее из его уст?

— Во время допроса! — Глаза Годфри зловеще блеснули. — Пусть все выяснится во время допроса. Гренвилл, естественно, будет присутствовать. Это его обязанность.

Брайан задумчиво разглядывал каминную решетку. Если Оливия заподозрила, что он жив, у него самого возникнут проблемы. После дуэли в Роттердаме Кейто не удостоверился в его смерти, и ему будет крайне интересно узнать, что Брайан Морс все еще жив.

Он с нескрываемым презрением и яростью взглянул на Годфри.

— Ты болтливый болван! Годфри вспыхнул, сжал кулаки.

— Я больше не намерен терпеть твои оскорбления! — Брайан ответил ему надтреснутым смехом:

— Ты проглотишь все, что я тебе предложу, друг мой. Не забывай, мне известно о тебе такое, что может привести тебя на виселицу.

Годфри побелел. Он бросился было на Брайана, но застыл на месте, увидев перед собой дуло пистолета.

— Берегись, — тихо произнес Морс.

Спустя мгновение Ченнинг резко повернулся и выскочил из комнаты.

Брайан положил пистолет на стол, хромая, подошел к окну и проводил Годфри взглядом. Парень был ненадежным и тупым, но другого у него не было.

Годфри прискакал в замок, все еще в ярости от оскорблений Брайана. Впрочем, этот человек нашел способ спасти его надежды. Его привлекает наследство Оливии, а Кейто будет щедро платить, чтобы скрыть позор своей дочери. Хоть она и не девственница, но наверняка способна доставить удовольствие в постели. Во имя искупления нанесенного ему оскорбления он придумает множество способов, как это сделать.

Ченнинг проехал в ворота и крикнул страже:

— Лорд Гренвилл в замке? Или лорд Ротбери?

— Да, сэр. Оба пребывают здесь целый день. Наверное, они в кабинете у полковника Хаммонда.

Годфри спешился и зашагал в замок. Часовой взглянул на вздымающиеся бока лошади, клочья пены вокруг ее рта и вспотевшую, истерзанную шпорами шкуру.

— Жестокая сволочь, — пробормотал часовой. — Не хотелось бы мне встретиться с ним темной ночью.

Он взялся за уздечку и увел измученное животное.

— Не знаю, что еще предпринять, — устало произнес Кейто в тишине покоев полковника Хаммонда. — Мы не в состоянии обыскать каждую крошечную бухту и ущелье на острове. Гавани в Ярмуте и Ньюпорте у нас под наблюдением. У каждой более или менее крупной бухты на острове стоит охрана. Если он собирается сбежать на корабле — а иное просто невозможно, — то должен приплыть на весельной шлюпке откуда-то с побережья. Судно приличных размеров может ждать его на рейде.

— Но должен же кто-нибудь что-нибудь знать, — отозвался Руфус.

— Конечно. Только островитяне молчат как рыбы. Все они убежденные роялисты, и если человек, который за всем этим стоит и которого мы ищем, является для них чем-то вроде народного героя, тогда они будут молчать даже под страхом смерти. Джайлз ничего не добьется ни подкупом, ни угрозами. Все его обычные источники информации пусты, как старый колодец.

— Я удвоил охрану у комнаты короля, — сказал Хаммонд. — Он никогда не ходит по замку без сопровождения. Только ночью он остается один. Но я не вправе поставить часового у него в комнате, поскольку он не преступник.

— Все зависит от точки зрения, — мрачно произнес Руфус. — Некоторые утверждают, что король пожертвовал миром в своем королевстве и пролил кровь своих подданных ради собственной выгоды. Есть люди, которые называют его предателем.

Хаммонд вздохнул.