Джейн Фэйзер - Серебряная роза

Снова почувствовав на себе взгляд Сары, он сразу, едва ли не с вызовом, взглянул ей в глаза, покраснев при этом, словно она застала его за чем-нибудь неприличным. Но женщина тут же повернулась к своей пациентке, и он молча опустил браслет к себе в карман.

Ставшие снова проворными пальцы Сары быстро справились с пуговицами на рубашке Ариэль. Дженни убрала с ее груди пропитанную камфарой ткань, а Сара открыла крышку алебастрового сосуда и начала растирать грудь Ариэль какой-то жидкостью, которая наполнила комнату таким сильным запахом, что у Саймона сразу заслезились глаза.

Поняв, что, стоя у кровати, он только мешает женщинам, Саймон опустился в кресло у камина. Собаки тут же подошли к нему и легли у его ног, положив головы на лапы. Поглядывая на хлопочущих у кровати женщин, Саймон поражался уверенности их движений. Раз Сара быстро посмотрела на него через плечо, и он снова поежился от странного чувства, которое вызывал в нем этот все понимающий взгляд. Казалось, она знала его гораздо лучше, чем он сам. «Может быть, она просто колдунья? — пришло ему в голову. — Или ясновидящая?..»

В комнату вошла Дорис, неся кувшин с кипятком, над которым вился пар, и неглубокую сковороду с длинной ручкой. Она поставила кувшин с кипятком на столик рядом с кроватью, а сковороду — на треножник в камине.

Саймон отодвинул ноги в сторону, чтобы не мешать ей, и девушка покраснела, прогнав, от огня собак с куда большей энергией, чем требовалось.

Сделав все необходимое, Дорис выпрямилась и расправила свой передник.

— Больше вам ничего не надо, миссис Сара?

— Сейчас пока ничего, — ответила Дженни, доставая из корзины пучок сухих корневищ подорожника. — Прошу извинить меня, милорд…

И, нагнувшись над коленями Саймона, она бросила пучок на сковородку.

Саймон взял трость и встал. Хромая, он прошел к окну, чтобы никому не мешать, и опустился в мягкое кресло. Ковыляя на новое место, он не заметил искоса брошенный на него взгляд Сары; когда Саймон устроился в кресле, она уже была поглощена приготовлением снадобья от кашля, колдуя над сухими травами с горячей водой в медном сосуде.

Сухие корневища на сковороде стали дымить, и комната наполнилась клубами дыма с запахом фимиама, от которого у Саймона в легких сразу разлилась прохлада.

— Это облегчит дыхание Ариэль, — объяснила Дженни, расслышав негромкий возглас удивления, вырвавшийся у Саймона. — Может быть, вам, сэр, лучше спуститься вниз?..

Саймон молча покачал головой, тут же сообразив, что женщина не увидит это движение. Зато Сара смотрела на него в упор, вопросительно подняв тонкие брови, и во взгляде ее ясно читался вопрос.

— Я не сиделка, — сказал он, — но если вы скажете мне, что надо делать, я уверен, что справлюсь.

Сара кивнула головой и снова повернулась к Ариэль, по-прежнему сидевшей высоко в подушках. Багровый румянец все еще пылал у нее на щеках, веки набрякли и заплыли, но, как показалось Саймону, дышала она уже куда свободнее.

Ариэль выпила отвара из коры вяза и корней подорожника, который приготовила в кувшине Сара, и снова откинулась на подушки, закрыв глаза.

— Вам нет больше необходимости оставаться здесь, Сара. Вам вообще не следовало здесь появляться.

— Вы же отлично знаете, что никто и ничто не помешает маме сделать то, что она задумала, — с легким смешком сказала Дженни.

Она снова подошла к кровати и положила ладонь на лоб Ариэль.

— Теперь вам следует заснуть, дорогая. Я думаю, что опасность миновала.

Ариэль слабо улыбнулась:

— Будем надеяться на это. Последний раз купаюсь в реке посреди зимы.

— На редкость разумные слова, — заметил Саймон, поднимаясь со своего кресла и присоединяясь к женщинам у кровати.

Ариэль казалась ему все еще очень больной, но голос ее уже не был таким хриплым, да и приступы кашля больше не терзали ее.

— Сара, вам нет смысла больше оставаться здесь, — повторила Ариэль молящим и вместе с тем настойчивым тоном. — Теперь я позабочусь о себе сама, а вы, я уверена, хотите вернуться домой.

— Если вы объясните мне, что надо делать, я смогу ухаживать за Ариэль.

Саймон надеялся, что его голос не выдаст владевшие им сомнения. Ариэль совершенно явно считала, что ее друзьям не следует оставаться в замке дольше, чем это необходимо. Ему же казалось не менее важным, чтобы ничто не тревожило Ариэль.

— К тому же, я уверен, Дорис всегда сможет помочь.

Сара снова пронзила его своим немигающим взглядом, затем коснулась руки дочери, увлекая ту подальше от кровати и взглядом прося Саймона последовать за ними.

— Ариэль необходимо поспать, — вполголоса сказала Дженни, беря из руки матери флакон дымчатого стекла. — Но, я думаю, она не захочет принимать настойку опия. Ее нельзя назвать легким пациентом, — добавила девушка с улыбкой.

— А это совершенно необходимо? — спросил Саймон, обращаясь к Саре. Та ответила утвердительным кивком.

— Тогда Ариэль его примет, — просто произнес он, глядя на небольшой флакон, перекочевавший теперь к нему в руку.

Глаза женщины, много повидавшей на своем веку, с минуту изучали его лицо все с тем же напряженным и вопросительным выражением. Потом она медленно подняла руку и коснулась его шрама, проведя кончиками пальцев по всей дайне его рваных краев.

Саймон стоял совершенно неподвижно; он не мог бы шевельнуться, даже если бы хотел этого. Было что-то очень деликатное в прикосновений этих пальцев; оно скорее напоминало ласку. Глубоко посаженные голубые глаза смотрели, казалось, прямо ему в душу. И в то же время в ее прикосновении не было ничего зловещего — одна бесконечная нежность. Теперь Саймон почувствовал, что ее проницательный взгляд даже как-то успокаивает.

Дженни тоже стояла совершенно неподвижно, с удивленным выражением на лице. Девушка не могла видеть, что делает ее мать, но чувствовала напряжение, царившее между ними, чувствовала объявшее мать волнение. Внезапно Ариэль снова закашлялась, и при этих сухих лающих звуках Сара отдернула руку от лица Саймона. Сделав несколько шагов прочь от него, она схватила свою накидку, набросила ее на плечи и вернулась к кровати.

Дженни положила новую порцию листьев на сковороду, стоявшую на треноге.

— Если вы будете их постоянно менять, лорд Хоуксмур, вашей жене будет легче дышать. Еще надо растирать ей грудь этой мазью каждые три часа. И давать ей питье для откашливания каждый раз, когда нужно. А эти пастилки она должна сосать, чтобы смягчить горло и уменьшить кашель. Если вам удастся убедить ее выпить настойку, она должна будет проспать шесть часов или чуть дольше.

— Будьте спокойны, она ее выпьет, — заверил Саймон. Лицо его и особенно шрам, казалось, еще помнили прикосновение пальцев Сары.