Лоретта Чейз - Последний негодник

– Не думаю, что герцогу есть дело до того, как выглядят ваши волосы, – заметила Тамсин, возвращая Лидию в настоящее. – Убеждена, что он женился бы на вас тут же на месте, не взирая на то, какой вы были: с мокрыми волосами, испачканным лицом и шляпой, мокрым комом свисавшей с вашей шеи.

– Да он сам далеко не Красавчик Браммел, – парировала Лидия, поднимаясь со стула перед туалетным столиком. – В любом случае он промок больше меня, и ему грозила простуда, если бы он выстоял церемонию в насквозь промокшей одежде. Я не хотела бы провести первые дни супружеской жизни, ухаживая за больным легочной лихорадкой. – Она повернулась и встретилась с Тамсин взглядом. – Ты считаешь, что я схожу с ума, или, по меньшей мере, капризничаю.

– Думаю, было бы ошибкой считать ваши чувства к нему «влюбленностью школьницы» или «супружеской привязанностью», или «иступленной похотью», как это делаете вы, – чуть хихикнула Тамсин. – У меня такое ощущение, что в вас все больше начинает расти к нему истинное расположение…

– Как плесень, ты имеешь в виду.

– И не пытайтесь притвориться, что вам до него нет дела, – продолжила Тамсин. – Я видела, как вы безрассудно выпрыгнули из экипажа, не думая ни о грозе, ни об этом бешеном мерине, а лишь о герцоге Эйнсвуде. – Она хмыкнула. – Это было куда как романтично.

– Романтично. – Лидия нахмурилась. – Мне плохо.

– Это предсвадебная лихорадка.

Тамсин направилась к двери.

– Полагаю, он в худшем положении, чем вы, и испытывает адские муки. Лучше позволим священнику положить конец вашим с ним страданиям.

Лидия задрала подбородок.

– Я не подвержена нервным припадкам, Мисс Нахалка. И никаким страданиям. Я совершенно спокойна. – Она величавой поступью проследовала к двери. – Скоро я стану герцогиней Эйнсвуд и тогда, – она взглянула на Тамсин, – лучше поберегитесь, прочие смерды.

И гордо удалилась, сопровождаемая смехом Тамсин.

Благодаря Дейну, Селлоуби и Тренту, Вир был на прямом пути к тому, чтобы сойти с ума. Ни один из них и полминуты не мог придержать язык и дать парню подумать.

Они собрались в небольшой обеденной гостиной, предназначенной для свадьбы.

– Говорю вам, странное это дело, – бубнил Трент, – и как вы не видите, это и от меня ускользало только, может, и так, учитывая, что она попала под дождь и вымазалась в грязи так, что родная мать ее бы не узнала…

– Конечно, я ее узнал, – перебил Селлоуби. – Видел ее снаружи церкви после венчания Дейна. Трудно не заметить красивую молодую женщину такой величественной стати. Она казалась прекрасным цветков среди сорных зарослей писак. Не говоря уже о том, что такая редкость – женщина-бумагомарака, а, значит, ей могла быть лишь «Леди Грендель». Ее внешность производит сильное впечатление даже издалека.

– Вот что я имею в виду, – настойчиво упорствовал Трент. – Высокий парень с золотыми кудрями, которого я видел…

– Я бы не назвал их золотыми, – вмешался Дейн. – Скорей льняными. И никаких локонов с виду.

– Бледного золота, – согласился Селлоуби. – Напомнили мне…

– Того парня, кавалера, которого моя сестрица…

– Графа Эсмонда, – продолжил Селлоуби. – Хотя глаза не похожи. Ее синие глаза светлее.

– И она не может быть француженкой, – добавил Дейн.

– Я и не говорил, что она француженка, а только то слово, которое они используют для тех, кто как-то связан с лошадьми, мисс Прайс говорит, был шевал… (здесь путаница основана на том, что слово cavalier имеет много значений: кавалерист, шевалье, кавалер и роялист, то есть сторонник Карла Второго – Прим.пер.)

– Судя по дошедшим до меня слухам, – продолжил Дейн, словно бы не слыша своего шурина, – она родилась в болотах Борнео и воспитывалась крокодилами. Полагаю, тебе неизвестны обстоятельства ее происхождения, а, Эйнсвуд? Я не уверен, что на Борнео водятся крокодилы.

– Какого дьявола меня должно заботить ее происхождение? – резко ответил Вир. – А вот знать бы хотелось, когда же этот окаянный священник примется за дело, и соизволит ли невеста спуститься на венчание когда-нибудь в этом столетии.

Ему понадобилось полтора часа, чтобы принять ванну и переодеться, при этом он все время ворчал на Джейнза. И его светлости только и оставалось следующие полчаса сидеть, как на иголках, и ждать свою будущую герцогиню, и терзаться все это время мыслью, не заболела ли она и не тихо ли угасает от больного горла, пока его приятели болтали о точном описании цвета ее волос и глаз, а также есть ли крокодилы на Борнео.

– Может, она передумала, – предположил, издевательски ухмыляясь, Дейн. У Вира зачесались кулаки от желания стереть это заносчивое выражение с физиономии друга. – Возможно, она согласилась на свадьбу в состоянии потрясения, а теперь пришла в чувство.

– Я согласилась выйти за него из жалости, – раздался с порога холодный женский голос. – И из чувства долга перед обществом. Мы не можем позволить ему носиться, как безумному, по оживленным дорогам, разбивая экипажи и пугая лошадей.

Четверо мужчин разом повернулись к ораторше.

Драконша Вира стояла в проеме двери, с головы до пят облаченная в черное и застегнутая на все пуговицы до конца жизни. Когда она вошла, бомбазин завораживающе зашелестел.

Следом на ней шла мисс Прайс, а замыкал шествие священник.

– Я лучше отыщу свою жену, – произнес Дейн, направляясь к двери. – И не вздумайте начинать без нас. Я должен вести невесту к алтарю.

Брови Гревилл поползли вверх.

– Они тянули жребий, – пояснил Вир. – Трент шафер, а на Селлоуби возложена ответственность охранять двери и сдерживать толпу шумливых пьяниц.

Толпа собутыльников сгрудилась в большой общей столовой, где они развлекались тем, что горланили непристойные куплеты и пугали путешественников, которые имели несчастье заглянуть сюда на огонек укрыться от грозы.

– Вашим друзьям было отказано в развлечении засвидетельствовать ваш впечатляющий финиш, – высказалась его драконша. – Не могу поверить, что вы намереваетесь лишить их еще и этого представления.

– Уверяю вас, Гренвилл, они не в состоянии его оценить, – заверил ее Вир. – На сей момент половина из них не смогла бы отличить жениха от бочки с вином – и большинство из них охотнее оказалось бы в обществе этой самой винной бочки.

– Это священное событие, – назидательно добавил святой отец. – К вступлению в святое положение супружества не относятся пренебрежительно или… – смешавшись, он оборвал речь, когда Гренвилл вперила в него взгляд ледяной синевы. – То есть. Ладно. – Он ослабил воротничок. – Наверно, мы могли бы занять наши места.