Лора Бекитт - Остров судьбы

— Что ты обо мне знаешь!

— Ничего не знаю, но многое чувствую. Расскажи о себе.

— Зачем?

Орнелла поднялась с места и вдруг увидела то, чего не заметила раньше: гитару, слегка поцарапанную, но настоящую гитару с шестью тускло поблескивающими струнами.

— Так ты музыкант?

— Я играю в портовых кабачках и борделях, — ответил Алонсо и добавил, предупреждая вопрос: — Потому что больше негде. И мне давно хотелось найти человека, с которым я бы мог выступать.

— Зачем тебе кто-то еще, если ты умеешь играть?

— Публике нравится разнообразие.

— Неужели тебе приятно угождать людям, которые…

— Иногда за кусок хлеба продают душу. Истинная нищета способна довести человека до состояния зверя, — спокойно перебил Алонсо, взял инструмент и тронул струны. — Не надо рассуждать о том, чего ты не знаешь. Может, лучше попробуешь что-нибудь спеть?

— Сначала сыграй.

Он не стал упираться: прижал к себе гитару, склонил голову, и его гибкие пальцы пробежали по струнам. Чудесные звуки наполнили комнату, они порхали, как выпущенные на свободу птицы. Орнелле чудилось, будто стены каморки расширились, а потом и вовсе перестали существовать. Она очутилась в пространстве без границ и названия, в мире, из которого не хотелось возвращаться в реальность. Естественные, сильные, неуправляемые потоки омывали ее изнутри, душа разрывала невидимые путы и летела вслед за солнцем и ветром.

Когда руки Алонсо замерли, Орнелле показалось, что ее сердце остановилось.

— Хорошо, я спою, — сказала она.

Орнелла тряхнула головой, откидывая волосы за спину, подставляя лицо воображаемому ветру, и завела одну из тех пронзительно печальных корсиканских песен, которые рвут душу на части, заставляют тело дрожать от странного озноба. Которые, кажется, могут вызвать слезы у камня и заставить поверить в то, что порой красота способна навеять мысли о смерти.

Когда Орнелла умолкла, по едва заметному движению губ Алонсо было понятно, что это не совсем то, что он ожидал услышать.

— У тебя изумительный голос, и это хорошие песни, но они слишком грустные, режут сердце, как острый нож. Люди приходят в те заведения, где я играю, не для того, чтобы думать или страдать, а для того, чтобы развлекаться. Иногда я исполняю что-нибудь печальное для девушек, но для посетителей — никогда.

Орнелла усмехнулась. Она не знала, как объяснить слепому юноше, что на Корсике песни выражают разочарование, тоску по непрожитой жизни, неиспытанной любви. Они помогают корсиканкам выжить в суровом мире вендетты и камня, выжить и при этом остаться женщинами. Иногда в них поется о запретной страсти, которая заканчивается гибелью или разлукой. Эти песни не предназначены для посторонних ушей, их эхо должно слиться со звоном ручья, шумом моря, исчезнуть в горах.

— Чего ты от меня хочешь? Все корсиканские песни такие.

— Я научу тебя итальянским песням. Они куда веселее.

— Я не смогу петь веселые песни.

— Почему?

— Потому что мне невесело.

— Настоящий артист должен уметь делать то, чего желает публика, неважно, весело ему или грустно. Если твоя душа по-настоящему сольется с мелодией, все будет выглядеть искренне.

— Ты так можешь? — недоверчиво промолвила Орнелла.

— Не я, а моя гитара, — скромно ответил Алонсо. Он погладил инструмент так, будто это было живое существо, потом поднял голову и сказал: — Тебе нужно заработать деньги. Что еще ты умеешь делать?

Орнелле было нечего возразить, и она спросила:

— А у тебя есть мечта?

— Такая, которую можно осуществить, заработав много денег? Нет, — с грустной улыбкой ответил юноша и рассказал о себе.

Алонсо не знал, где он появился на свет и кто его родители. Раннее детство он провел в Неаполе: в его воспоминаниях это время осталось похожим на огромную черную яму, кишащую пауками и змеями. Алонсо просил подаяние на улицах города вместе с другими бездомными ребятишками. Он голодал, потому что подавали немного, к тому же дети постарше, да и взрослые нищие нередко отнимали у него деньги.

Однажды Алонсо увидел Джакомо, уличный музыкант, и из жалости решил научить его играть на гитаре. К его удивлению, мальчик мгновенно запоминал самые сложные мелодии, быстро научился их исполнять, а после сам стал сочинять музыку. Времена были тяжелые, и вскоре Джакомо и Алонсо пустились странствовать по свету. Спустя два года они очутились во Франции, в Тулоне. Они играли в порту для приезжих, проституток, моряков, но однажды вечером какие-то негодяи ограбили и избили Джакомо так, что он не смог оправиться и умер в больнице.

— Даже гитару сломали, — сказал Алонсо, и Орнелла почувствовала, что он вот-вот заплачет.

После смерти Джакомо Алонсо решил, что выступать на улице опасно, и постепенно перебрался в кабачки и бордели. Отныне заработанные деньги он хранил у мадам Флаш, той самой, что подобрала Орнеллу на пороге своего заведения.

— Она очень добрая, — с искренней теплотой произнес Алонсо, — ни разу не обманула.

— И все-таки ты одинок? — спросила Орнелла. — И ни в кого не влюблен?

— Нет. Такова моя судьба.

— Может быть, потому, что тебя окружает грязь человеческих душ?

— Нет, не поэтому. Джакомо говорил, что если мне доведется полюбить, в мою душу проникнет свет. Пока этот свет мне дарит только музыка, — сказал Алонсо и вдруг спросил: — А кто для тебя твой муж?

Орнелла на мгновение задумалась, потом ответила:

— Раньше, желая набраться сил, я иногда обнимала могучие деревья и долго стояла, закрыв глаза и крепко прижавшись к ним. Тогда я чувствовала, что у меня есть дом, защита, надежда и счастье. То же самое я ощущаю, когда рядом со мной находится Дино.

— Я понимаю тебя и твой народ, ваши кажущиеся дикими обычаи, мысли о смерти. Я сам всю жизнь словно наполовину в могиле: меня окружает вечная тьма. При рождении вы выходите из нее и уходите обратно, лишь умирая, а мне приходится в ней жить, — сказал Алонсо.

После этих слов Орнелла не могла отказаться выступать вместе с ним.

Глава 8

На следующий день Орнелла и ее слепой провожатый подошли к зданию городской тюрьмы. Их надежды не оправдались, а усилия не увенчались успехом.

Никто не хотел сообщать Орнелле о том, где находится Дино, вдобавок у нее требовали паспорт. Она и слыхом не слыхивала о такой вещи, а Алонсо, едва речь зашла о документах, испуганно схватил спутницу за рукав и потащил прочь. Оставалось одно: постараться заработать деньги и прийти сюда снова — с предложением внести выкуп или дать взятку.