Патриция Поттер - Шотландец в Америке

— Давным-давно я совершил проступок, за который однажды должен буду расплатиться, — сказал он. — Это и помешало мне жениться и завести собственных детей. Меня преследуют призраки былого, и так как они угрожают мне, я могу навлечь неприятности на других.

Призраки былого. Дрю вспомнил разговор с Габриэль о событиях двадцатипятилетней давности.

Запинаясь от чудовищной неловкости, он проговорил:

— Если ты ничего не имеешь против… я бы хотел узнать побольше об этих твоих призраках.

Мгновение Керби испытующе смотрел на Дрю.

— Да, черт побери, наверное, я слишком долго хранил в себе эту тайну… Кабы я решился заговорить…

Он осекся, крепко сжал губы, колеблясь, а потом медленно заговорил:

— Двадцать пять лет назад я отчаянно голодал, как, наверное, мог голодать юный Гэйб Льюис, вернее, тот, кого я считал Гэйбом Льюисом. И у меня еще был на руках младший брат. И работы не было никакой. Скот тогда стоил гроши — слишком много его развелось, и невозможно было переправлять его в другие места для продажи. Я свел знакомства с тремя молодчиками — моими ровесниками. Мы сильно озоровали, просто из-за нищеты и неприкаянности. Мы грабили пьяных, которые выходили из салунов, воровали в лавках продовольствие. А затем один из моих сотоварищей предложил ограбить банк. Это будет нетрудно, уверял он нас.

Керби глубоко вздохнул.

— Ну, короче, говоря, при этом убили банковского клерка. Все мы, включая моего брата Джона, который стоял снаружи с лошадьми, дожидаясь нас, по закону были одинаково виноваты в убийстве. И наше преступление не имеет срока давности. Нас все еще могут повесить.

«Их всех могли повесить, всех до одного», — эхом отозвались в его памяти слова Габриэль, она говорила правду! И, вспоминая лихорадочно, что еще рассказала девушка, Дрю похолодел, несмотря на нестерпимую жару. «Моего отца… убили… я тогда была с ним… убийца стрелял и в меня…»

Черт, черт побери!

Стараясь, чтобы голос не выдал его, Дрю сказал:

— Ты полагаешь, что эта давняя история с банком и послужила причиной недавних засад?

Керби хмуро посмотрел на Дрю.

— Кто-то хочет навсегда заткнуть мне рот — ты это имеешь в виду? Я уже об этом думал… но ведь я не знаю, где теперь трое моих подельников. Почти двадцать пять лет прошло, будь оно все проклято! Я бы их, наверное, сейчас и не узнал.

Но отец Габриэль узнал Кингсли по рисунку в газете! И, может быть, еще кто-нибудь узнал? Да, надо обезопасить обоих — и Керби, и Габриэль. Найти такой способ. И он, черт побери, приложит все силы, чтобы при этом не предать интересы ни одного из них! Но если ему это не удастся… Черт побери!.. Их жизни могут зависеть и от того, поделятся ли они друг с другом тем, что им известно. И если для этого потребуется нарушить слово, данное Габриэль, что же, Дрю его нарушит. Это лучше, чем стоять в стороне и быть свидетелем их гибели. Что ему честность и самоуважение, когда он будет стоять над двумя могилами!

Но сначала… сначала Дрю постарается потрафить им обоим.

С ощущением, будто он идет над пропастью с завязанными глазами, Дрю сказал:

— Керби, я думаю, что засады на тебя устраивает один из тех, кто вместе с тобой ограбил банк.

Керби резко вскинул голову, одарил его острым как сталь взглядом светло-голубых глаз.

— Почему?

Дрю небрежно пожал плечами:

— Так, догадки. Я ведь игрок, помнишь? Я живу на догадках и расчетах. И редко ошибаюсь. Так что лучше скажи, каким образом сможем мы разыскать тех троих?

— Мы? — Керби чуть приподнял бровь.

— Да, мы, — ответил Дрю серьезно и торжественно, глядя прямо в глаза другу. — Как только доставим коров на железную дорогу.

Керби поморщился.

— Скот, — поправил он педантично.

Дрю усмехнулся, надеясь, что Керби не заметил, какой натянутой вышла эта усмешка. На сердце у него лежал камень. Человек, который устраивал на Керби засаду, знал, куда тот направляется. Если это профессиональный, наемный убийца, он постарается подстеречь Керби в Абилене, а не будет полагаться на случайную встречу в прерии.

И там же, в Абилене, наемный убийца узнает, что женщина по имени Габриэль тоже была на перегоне. Женщина — участница перегона — это новость, и об этом будут много болтать.

— Ты постарайся хорошенько вспомнить, — сказал Дрю Керби, — вспомни все, что можешь, о каждом из тех троих… то, что не могло измениться с течением времени.

Керби пристально взглянул на шотландца.

— Так ты считаешь, что он может поджидать меня в Абилене?

— А ты разве так не считаешь?

День клонился к вечеру, когда стадо остановилось на ночлег. Размытые пастельные тона окрасили небосвод причудливым узором — наступило любимое шотландцем время дня. Тихое, медленно текущее время, спокойное и мирное. Полное отдохновения.

Вместо этого Дрю и Керби обнаружили в лагере сущий хаос.

Около их фургонов стояли еще два — старые, потрепанные, набитые до отказа ящиками и мебелью. Человек во всем черном ожесточенно орал на Габриэль, а Верный с лаем бегал вокруг тощего, изможденного мальчика.

— Джереми, — оглушительно гаркнул тот. — Не смей трогать эту тварь!

Мальчик присел от ужаса, а Верный взвизгнул и полез под фургон.

— Я вам его не отдам! — услышал Дрю крик Габриэль. Она крепко прижимала к груди Малыша.

— Ты противишься воле господней! — кричал черный человек. — Господь накажет тебя, женщина, за то, что ты вырядилась, как блудница Вавилонская!

— Ну, я не знаю, — любезным тоном прервал Керби проповедника, — мне всегда казалось, на блуднице Вавилонской было куда меньше надето.

Проповедник круто обернулся. Лицо его от ярости пошло красными пятнами. При виде властной осанки Керби он, однако, постарался взять себя в руки.

— Наконец-то пришел хозяин! — с деланым воодушевлением проговорил он. — Уверен, вы согласитесь отдать нам этого маленького дикаря.

— Дикаря? — вкрадчиво переспросил Дрю. — Я всегда считал, что дикарями не рождаются, а становятся, и поверьте — я встречал их даже в самом изысканном обществе.

Человек стремительно повернулся к нему и приосанился.

— Я — достопочтенный Джозеф Дэндер. Этот младенец, насколько я разумею, сирота, и я требую, чтобы вы отдали его, дабы он был воспитан в строгих правилах.

— Требуете? — переспросил Керби тоном, которого опасались все погонщики.

— Да, требую! — огрызнулся проповедник, не замечая опасности. — Мы прибыли сюда, чтобы нести слово божие дикарям, и вы не смеете оспорить право господа.

Он решительно потянулся к ребенку, но Габриэль отпрянула и крепче прижала Малыша к себе. Дрю шагнул вперед, намеренно встав между ними.

— Какого дьявола вы здесь вообще сшиваетесь? — проворчал Керби, окинув внимательным взглядом спутников преподобного — трех женщин, четверых мужчин довольно жалкого вида и троих детей с печальными, голодными глазами.