Барбара Мецгер - Крылья любви

– Как видишь, я чищу и заряжаю этот пистолет, – сказала Джини.

– Зачем?

– Право, Лоррейн, неужели ты думаешь, что я собираюсь останавливать кареты, угрожая оружием? Я намерена предотвратить дуэль, вот и все.

– Но… разве ты умеешь пользоваться такой штукой?

Ответ на этот вопрос был так же ясен, как и на предыдущий: Джини уверенно и ловко управлялась с пистолетом.

– Само собой разумеется, и Ардет… Корин знает, что у меня есть собственное оружие.

– Он придет в бешенство, если ты вмешаешься.

– Так что, прикажешь мне сидеть за моим вязаньем и дожидаться, пока Уиллфорд застрелит моего мужа? Мы обе понимаем, что Ардет не допустит, чтобы твой муж подставил себя под пулю, даже при том, что Роджер оказался совершенным глупцом и сделал вызов.

– Роджер очень умный человек.

– Умный человек даже на двадцать шагов не подпустит к себе труса и шута горохового.

Джини убедилась, что предохранитель установлен, и убрала пистолет в кожаную кобуру.

– Ты… ты собираешься стрелять в Уиллфорда?

– Или в Ардета, если понадобится. Я сделаю все, чтобы предотвратить эту нелепую дуэль, но я сомневаюсь, что дело дойдет до такой крайности. Ардет желает стреляться не больше, чем я, а может, и того меньше. Но я до того зла, что готова сама вызвать Уиллфорда к барьеру.

– Но женщинам не дозволено участвовать в дуэлях и даже вмешиваться в них.

– Все эти правила так же бессмысленны, как требование дуэли на шпагах по поводу публично нанесенного словесного оскорбления. Какое мне дело до того, что я нарушаю сотню дурацких табу ради спасения жизни собственного мужа? Ведь и ты хочешь, чтобы твой Роджер остался в живых завтра утром? Поэтому ты и явилась сюда, поэтому и уехал Ардет. Разница между мной и тобой заключается в том, что я намерена сделать то, что необходимо. Сама, а не ждать, пока кто-то сделает это за меня. Ну а теперь скажи, где они должны встретиться и в какое время. Я могу отправить нашего дворецкого в пабы с полным кошельком в кармане, и он раздобудет эти сведения, так что не бойся, говори. Это и проще, дешевле.

– Я слышала, как Роджер говорил своему камердинеру, что дуэль состоится на Хэмпстед-Хит на рассвете, возле дерева, расколотого молнией.

– Как драматично, – произнесла Джини с нескрываемым сарказмом, – но, увы, не оригинально. Не хватает только завесы тумана для полного сходства со сценой из дешевого бульварного романа ужасов.

Лоррейн прочитала множество таких романов.

– Или тонкой утренней дымки, – заметила она. – Это гораздо романтичнее.

– Нет ничего романтичного в том, что два осла начнут палить друг в друга!

– Подумай только, какое это будет впечатляющее зрелище, когда ты примчишься верхом на коне спасать своего мужа!

– Спасибо, но я воспользуюсь каретой, пусть даже к твоему глубокому разочарованию. Почему ты не едешь домой?

– О, так ты не требуешь, чтобы я поехала с тобой?

Вздох облегчения Лоррейн прозвучал громче тиканья настольных часов.

Джини молча покачала головой. Присутствие Лоррейн не принесло бы никакой пользы, скорее наоборот, привело бы к непредсказуемым и, возможно, трагическим последствиям.

– Уезжай, побудь со своим сыном. Подожди возвращения мужа.

Лоррейн, видимо, чувствовала себя виноватой от того, что оставляет Джини в одиночестве.

– А что ты будешь делать до утра? – спросила она.

– Я уеду к месту дуэли еще до рассвета. А до тех пор буду ожидать мужа, как и ты.

– Может, ему удастся все уладить мирно? – произнесла Лоррейн, но в голосе у нее не было ни малейшего намека на уверенность.

– С Уиллфордом? Скорее свиньи научатся летать.

Лоррейн уехала, а Джини поднялась в комнату Ардета.

Если он вообще вернется домой, то непременно захочет переодеться. Перед этим она попросила Рэндольфа, чтобы тот послал за ней, если его милость первым долгом заглянет в библиотеку. И велела разбудить ее задолго до рассвета, если он вообще не вернется в эту ночь домой.

Она легла на его кровать и положила пистолет рядом с собой. Ее муж не был безумным, во всяком случае не более безумным, чем самый обыкновенный граф, который задумал спасти мир. Не был он и в союзе с дьяволом и не плясал обнаженным вокруг костра при полной луне. Он знает несколько магических фокусов, вот и все, да еще владеет некоторыми почерпнутыми на Востоке способами благотворно влиять на мозг человека. Он хороший, добрый человек. Она его любит. Но сейчас лишена возможности доказать ему свою любовь.

Ардет в точности знал, где он может найти свою добычу. За время, проведенное в среде обитателей лондонского дна, он обзавелся глазами и ушами, которые готовы были служить ему и добывать любые сведения. За свои деньги он мог при помощи этих шпионов привлечь для своих целей наемных убийц даже из числа преступного клана душителей-ассасинов, обзавестись целым арсеналом оружия и так далее ради собственного удовольствия.

В данный момент «собственное удовольствие» стало неким отдаленным воспоминанием. Он жаждал крови Уиллфорда с яростью, которой не знал с тех времен.

когда был отважным воином, одним из тех, кого за их неистовство в битве называли берсеркерами, то есть теряющими разум в бою. Этот человек угрожал всему, что делал Ардет, он мог лишить его возможности продолжать достойную человека жизнь по истечении отпущенного Сатаной срока. Кроме того, Уиллфорд лишил его возможности провести ночь в объятиях Джини.

Ардет предвидел, что ему придется иметь дело с Уиллфордом еще до отъезда из Лондона, и приготовился к этому заранее. Подобные майору ничтожества произрастали в обществе нормальных людей на гнилой почве, как грибы-поганки в сыром лесу. Их одолевали зависть, злоба и страх разоблачения. Их следовало выбрасывать прочь или давить, а не просто игнорировать. Ардет примерно знал, где можно найти Уиллфорда, но не хотел торопить события.

По сведениям Ардета, в этот вечер Уиллфорд обосновался в одном из не слишком фешенебельных клубов, которые по большей части посещали джентльмены из числа военных, а не аристократы высокого полета и с более тугим кошельком. Он провел там несколько часов, начиная с того времени, как получил вызов лорда Кормака.

Ардет уселся без приглашения за карточный стол, за которым Уиллфорд играл с двумя другими офицерами. Оба они по молчаливому согласию встали со своих мест, оставив на столе карты и монеты.

Ардет знаком подозвал официанта, велел принести ему бокал вина, а затем спросил Уиллфорда:

– Вам не кажется, что спиртное может худо повлиять на вашу меткость?

– Для Кормака она будет вполне достаточной. Ардет приподнял бровь, удивляясь такой самоуверенности.