Мэй Макголдрик - Бунтарка

Эган оказалась в компании Патрика и еще одного «Белого мстителя» в маске, которого не узнала. Глядя ему в спину, она нахмурилась. Он явно был чужак, но саблей владел искусно, в чем она уже успела убедиться, и говорил по-гэльски с акцентом. Его голос показался Эган знакомым.

Однако наибольшее недоумение вызывал у нее тот факт, что он отдавал приказы.

– После того как пересечем реку, Патрик, ты с Эган уйдешь на восток. Остальных, кто поскачет за нами, я уведу на север. Где спрятать лошадей, вы знаете.

– Там же, где обычно.

– Финн! – прошептала Эган.

Напрягая в темноте глаза, она попыталась разглядеть его получше. Но мешали большая треуголка и маска.

– Ты Финн? – спросила Эган наконец.

– Как видишь, Эган, наш Финн – не выдумка Лайама, – ответил скакавший справа от нее Патрик.

Она хотела спросить еще что-то, но в этот момент лошади вступили в мелкие воды реки, чтобы переправиться на другой берег. Признаков погони не было. Боль в лодыжке не утихала.

Эган снова уставилась на Финна. О нем она слышала много лет. Лайам часто упоминал его имя, когда передавал группе важную информацию. Финн имел обширные связи в английских полках и среди добровольцев народного ополчения. Порой он знал о том, что происходит в ближайшем окружении самого лорда-наместника Ирландии. Хотя он и принимал участие в сегодняшнем сражении, но обычно за пределы своей привычной роли не выходил.

До сего момента она с ним не встречалась и не была знакома.

– Веди себя как ни в чем не бывало, – посоветовал Финн, когда, оказавшись на противоположном берегу, они собирались разделиться. – Вернись к своей другой жизни. Сделай вид, будто о сегодняшнем событии тебе ничего не известно. Они намерены тебя схватить.

Он отвернулся и поехал прочь. Она провожала всадника взглядом, пока он не исчез в темноте. Патрик напомнил ей, что им тоже пора в путь. Но в голове Эган все еще звучали прощальные слова Финна: «Вернись к своей другой жизни… Вернись к своей другой жизни».

Какой другой жизни? У нее больше нет другой жизни. Как твердая поверхность сланца крыши повредила ее лодыжку, так и слова Клары разрушили видимость опоры, которую она ощутила под ногами в Вудфилд-Хаусе.

И хотя боль в ноге, распространяясь от щиколотки вверх, заставляла ее страдать, боль в сердце была гораздо сильнее.

Джейн охватило отчаяние.

Глава 24

Экономка видела, как застыли на ней любопытные взгляды поварих, слуг и грумов, завтракавших и занимавшихся своими делами в холле для прислуги, куда она вошла вместе с назойливой гостьей. Этому все же следует положить конец! Фей вышла из холла. Женщина не отставала.

В узком коридоре, еще сумеречном в скудном свете утра, она резко повернулась к своей преследовательнице:

– Вы не можете ходить за мной по пятам, миледи. Особенно сегодня, когда еще столько всего предстоит сделать до того, как все проснутся. Я уже говорила вам и повторю в сотый раз, что не могу помочь вам найти мисс Джейн.

– Но вы знаете, где она, – не сдавалась Александра. – И, клянусь Богом, я не успокоюсь, пока вы не скажете, где ее искать, или кто-нибудь не проводит меня к ней. Совершенно необходимо, чтобы я привела ее на сегодняшний бал.

– Но она не хочет возвращаться, миледи. Ей не нужен этот маскарад. И уверяю вас, мэм, она не желает слышать за спиной насмешки.

– На этот раз все будет наверняка по-другому. – Александра понизила голос, заглядывая Фей в лицо. – Я заставлю их замолчать. После бала ваши местные господа дважды подумают, прежде чем ее обидеть.

– Одного красивого платья едва ли достаточно для этого. – Глаза доброй женщины подернулись печалью. – Слишком часто обижали ее раньше. Сомневаюсь, что она захочет вернуться.

– Но она должна! Должна встретиться с ними лицом к лицу. – Александра взяла Фей под локоть. – Думаете, она довольна тем, как с ней обращаются… ее близкие люди? Разве она не заслуживает лучшего?

– Конечно, заслуживает. Но в семье к ней как относились, так и будут относиться.

– Однако мы можем ей помочь. Объяснить родителям, что они ее недооценивают.

Фей стояла, потупившись, и молчала.

– Я собираюсь предпринять кое-что еще. Но для этого мне требуется согласие Джейн.

Брови Фей заинтересованно изогнулись.

– Мне удалось получить разрешение леди Пьюрфой использовать один из коридоров по своему усмотрению. – Александра понизила голос: – Я хочу поместить в этом коридоре картины Джейн, но для этого мне нужно ее согласие.

– Ее картины, миледи?

– Картины. Я хочу взять кое-какие из ее холстов в студии на чердаке и выставить в коридоре.

– Но мисс Джейн никому не показывает свои картины.

Фей теребила в руках передник.

– Джейн необычайно талантлива. Если они не полные невежды, то непременно придут в восторг от ее работ. Нам и делать ничего не придется. – Леди Спенсер убежденно кивнула. – Я не покривлю душой, Фей, если скажу, что творения Джейн не уступают некоторым величайшим шедеврам современности.

– Но кое-что из того, что она пишет… – Экономка нахмурилась и покачала головой: – Я не знаток, мэм, но на некоторых картинах изображена ее жизнь.

– Именно для этого мне и нужна Джейн. Помогите мне ее отыскать. Только Джейн может решить, что показывать, а что нет. – Александра взяла экономку за руку. – Если мои похвалы в ее адрес не произведут на этих людей должного впечатления, то ее талант, я уверена, не оставит их равнодушными. Это идеальная возможность для Джейн предстать перед равными себе в ином свете. Пожалуйста, отведите меня к ней. Я сама ей все объясню. Решение принимать ей, но прежде, пока есть время, нужно все ей рассказать.

Неуверенность на лице экономки сменилась решимостью.

– Я отведу вас, но вы пойдете одна.

Александра кивнула.

– И вам придется подождать до обеда, когда я смогу освободить кого-нибудь от дел на несколько часов.

– Только скажите когда, и я буду готова.

С книгой под мышкой Клара снова укрылась в саду. Весь дом все еще гудел, как улей, из-за предстоящего вечером испытания. Даже уединение ее спальни было нарушено вторжением орды портних, белошвеек и служанок, явившихся, чтобы искупать ее, сделать прическу и бог знает что еще из того, что придет на ум леди Пьюрфой.

Но вся эта суета вызывала у Клары чувство стыда.

Она не могла простить себе затмения, когда вообразила, будто в состоянии соблазнить сэра Николаса и заставить его жениться на ней. Сделанные им два дня назад едкие замечания в ее адрес не только уязвили, но и отрезвили ее. Но вместо того, чтобы усвоить полученный урок и постараться изменить свою жизнь, она предпочла остаться послушной марионеткой в руках родителей.