Дебра Дайер - Возлюбленная колдуна

Но Лауру не радовало окружающее ее ве­ликолепие.

— Ты пойдешь на ужин со мной? — спро­сил Коннор. Когда она замешкалась с отве­том, добавил: — Вдруг я стану есть салат вил­кой для устриц? Подумай только, какой скан­дал поднимется!

Уголок ее рта дернулся.

— Наверно, будет лучше, если я пойду с то­бой.

Он смотрел на ее крепко сжатые губы, вспо­миная ее теплое и нежное дыхание на его щеке, ее губы, прижимающиеся к его губам, желание, сиреной поющее в его крови. Но сейчас все, что он чувствовал — гнев, бурлящий в ней.

— Я чем-то обидел тебя?

— Обидел? — Она выпятила подборо­док. — Нет, ничем.

— Ты злишься на меня. Правила запреща­ют сказать тебе, почему?

— Я не злюсь.

— Злишься.

— Нет.

— У тебя подергивается уголок рта, когда ты злишься.

Она нахмурилась.

— Неправда.

— Если ты не скажешь мне, чем я разозлил тебя, то откуда мне знать, чего мне впредь не следует делать?

— Я не злюсь, просто… — Она смотрела на свою руку в перчатке, лежащую на его плече. — Просто ужасно думать, как похотли­вый викинг ухаживает сразу за всеми женщина­ми Бостона.

Он все крепче и крепче прижимал ее к себе.

— Этот похотливый викинг мечтает об одной-единственной женщине.

Она бросила на него взгляд, сверкающий гневом.

— А что, все викинги с такой же легкостью лгут?

— Не кто иной, как ты, сказала мне, что я должен приглашать других женщин. Я очень хорошо помню, как ты говорила, что я не должен танцевать с тобой больше двух раз, чтобы не пошли пересуды. И я не собираюсь истратить свой шанс впустую и приглашать тебя на какой-либо другой танец, кроме вальса.

Она вздернула голову.

— Меня совершенно не волнует, со сколь­кими женщинами ты танцевал.

— Я уверен, что в твоем лице нашел парт­нера, с которым рожден танцевать.

— Какие красивые слова!

— Ты не представляешь насколько пре­красна ты для меня.

Лаура только фыркнула.

— Тебе так идет твое светло-зеленое пла­тье.

Она облизала губы.

— Побереги свои комплименты для других женщин.

— Все другие женщины — ничто по сравне­нию с тобой.

У нее округлились глаза.

— Неужели твои другие партнерши подда­ются на такую напыщенную лесть? Он вздохнул.

— Скажи мне, что я должен сделать, чтобы покорить тебя, моя любовь? Скажи мне, как мне убедить тебя, что мне нужна только ты?

Она раскрыла рот, желая отделаться от его настойчивости. Но у нее пропал голос, когда она посмотрела в его глаза и увидела в них любовь — к ней и только к ней.

Лаура ощущала то же самое чувство, оно наполняло их обоих, связывало золотыми це­пями. Но она сопротивлялась, как будто тече­ние, которое несло их навстречу друг другу, могло завлечь ее в смертельный водоворот.

Юбка Лауры светло-зеленого шелка заде­вала ноги Коннора, искушая его сорвать с нее одежды и воспламеняя в нем страсть к длин­ным, изящным ногам, скрытым под тканью. Губы Лауры раскрылись, и из них вырвалось теплое, нежное дыхание. Она крепко вцепилась пальцами в его плечи, опустила взгляд на его губы, и Коннор почувствовал, что ее оборона слабеет.

Поцелуй меня, Коннор.

Он услышал ее голос, беззвучно произно­сивший слова в его мозгу. На короткое мгно­вение ему захотелось подчиниться, привлечь ее к себе и поцеловать. Но он знал, что тем самым вызовет в переполненном зале скандал, и за один неосторожный момент ей придется расплачиваться вечным унижением.

Он сделал глубокий вдох и попытался ду­мать о чем-либо другом.

Музыка обрушилась на зал финальным кре­щендо. Замерли последние звуки. Танец кончился, а он все еще держал ее в своих объятьях. Лаура смотрела на него, и в ее глазах светилось желание.

— Как правило, джентльмен в конце танца отпускает свою партнершу, мистер Пакстон.

При звуках голоса Филиппа Гарднера Ла­ура выскользнула из объятий Коннора и, от­ступив от него, нахмурилась, неожиданно вспомнив, что они не одни. Напротив, они находились в самой середине танцевального зала, окруженные тремя сотнями других гос­тей. А ей захотелось, чтобы Коннор поцеловал ее! Боже правый, этот человек обладает просто чудовищной способностью заставить ее забыть обо всем на свете!

— Насколько я понимаю, этот танец вы обещали мне, — сказал Филипп, схватив Лауру за руку, как будто собирался оттащить ее от Коннора.

Лаура смотрела на напряженное лицо Фи­липпа, потрясенная яростью, которую увидела в его глазах.

Коннор взял Лауру под другую руку.

— А мы как раз собирались идти ужинать.

— Боюсь, вы ошиблись, — заявил Филипп. Лауре казалось, что ее сейчас разорвут попо­лам. — Она ужинает в полночь со мной.

На губах Коннора заиграла ледяная улыб­ка.

— А вам не пришло в голову спросить у леди, хочет ли она ужинать с вами?

— Мы с мисс Салливен обо всем договори­лись, мистер Пакстон.

— Правда?

— Истинная правда, — ответил Филипп, больно сжимая руку Лауры своими длинными пальцами.

У Лауры по спине побежали мурашки. Фи­липп вел себя так, как будто она была его собственностью.

— Прошу вас, отпустите руку леди, — ска­зал Коннор тихим спокойным тоном, от ко­торого Лауру бросило в озноб.

Филипп отдернул руку, как будто в него попала молния. Смесь страха и негодования превратила его лицо в неподвижную маску.

— Филипп, я обещала Коннору, что пойду ужинать с ним. Но, может быть, вы захотите к нам присоединиться?

— Присоединиться?! — Филипп посмотрел на нее так, как будто она лишилась разума. Лаура нахмурилась.

— Вот именно.

Филипп поправил на себе черный шелковый жилет.

— Я предпочитаю ужинать позже.

Лаура почувствовала укол, хотя понимала, что шпилька предназначалась Коннору.

— Надеюсь, мы с вами потанцуем после того, как вы поужинаете. — И Филипп, не до­жидаясь ответа, направился прочь.

Она никогда не видела его таким. «Нет, он сегодня определенно груб», — подумала Ла­ура, потирая руку в том месте, где крепкие пальцы Филиппа оставили красные пятна на коже под белыми кружевами рукава.

Коннор посмотрел на ее руку, затем взглянул на Филиппа, сощурив синие глаза. Каза­лось, он взглядом способен заморозить воду.

— Мне не нравится, как он прикасался к те­бе.

Едва эти слова сорвались с губ Коннора, как из-под полы фрака Филиппа показались концы подтяжек, и с него начали сваливаться штаны. Но Филипп, задравший нос, ничего не заметил.

— Филипп! — окликнула Лаура, чтобы предупредить его.

Филипп повернулся, сложив губы в надмен­ную ухмылку.

— Уж не передумали ли вы, Лаура? Иными словами, не вернулся ли к ней здра­вый смысл?

Лаура вздернула подбородок.