Элизабет Бойл - Дерзкий ангел

А он не обращал внимания на ее угрозы, гнев и оскорбительные замечания. Он лишь улыбался в ответ.

— Да, гражданка. Нет, гражданка. — Вот и все его ответы. Словно был китайским болванчиком с застывшей на губах улыбкой.

Следовательно, не оставалось ничего другого, как пойти на крайнюю меру. Поскольку козырей так и не выпало, София решила разыграть последнюю карту. Она повернулась к Оливеру и Джайлзу:

— Вы оба отправитесь во двор и подождете меня там.

Джайлз открыл было рот, чтобы запротестовать. Она так и думала — очень похоже на него. Чтобы не дать ему возможности высказаться, она повернулась к нему лицом, так что Ламюд видел только ее спину, и незаметно вытащила из рукава малюсенький пузырек. Кивнув и подмигнув Джайлзу, она заметила, как в его глазах загорелся огонек одобрения. Он понял.

— Да, гражданка. — Он склонил голову и вышел вслед за Оливером за дверь.

— И закройте дверь! — . крикнула она им вслед, — Я побуду с начальником наедине, — промурлыкала она особым; чувственным голоском.

Всецело сосредоточившись на мужской фигуре перед собой, она улыбнулась со всем обаянием и пленительностью Дерзкого Ангела.

— Должна извиниться за свой несносный характер. Но если бы на вас нагрузили столько поручений, вам бы тоже было нелегко. Так что я, конечно, подрастеряла хорошие манеры. Я хочу, чтобы вы забыли об обиде, которую я вам нанесла.

— Что вы, гражданка, — ответил Ламюд, даже вытаращив глаза от столь разительной перемены в ней и очарованный невиданным зрелищем. — Я нахожу, что женщина с таким темпераментом, как у вас, невероятный стимул для мужчины, его тщеславия, если вы понимаете, что я имею в виду, — Его нос задергался, как у кролика, унюхавшего что-то вкусное, ладони задвигались на коленях.

— Тогда вы должны предложить мне немного вина. У меня нестерпимая жажда, и о-о-чень невежливо с вашей стороны не проявить хоть чуточку внимания, — капризно произнесла Девинетт.

Ламюд ухмыльнулся, и лицо его стало совершенно гнусным. Но он явно попался на ее крючок, а это главное.

Наклонившись над его столом, она резко отодвинула в сторону его бумаги, расчистив место для бокалов.

— И когда мы выпьем вина, я постараюсь как-нибудь наказать вас за нарушение субординации. Что вы скажете на это?

— Конечно, конечно, гражданка, — ответил он и быстро достал из шкафчика бутылку вина и два бокала.

Он налил ярко-желтую жидкость в хрустальные, бокалы и вручил ей один из них. Свой бокал он поднял так, будто пил в ее честь.

Бокалы коснулись и звякнули, и София швырнула свой себе за спину.

Ламюд онемел от изумления.

— Я лучше распробую вино с ваших губ, — промурлыкала она и быстро перегнулась через стол, а потом и вовсе села на него. Дубовый стол был гладким, что позволяло легко скользить по поверхности. Чуть поведя плечами, она приглашающе улыбнулась Ламюду, наклонилась к нему, а он жадно уставился на великолепное зрелище, представшее его глазам в вырезе муслинового платья.

Ей понадобилось всего две секунды, чтобы вытряхнуть содержимое пузырька в бокал ничего не подозревающего начальника стражи.

— Выпейте, Ламюд, — приказала она. — Выпейте вино и разделите со мной мою страсть.

— Огонь! — раздался громкий крик. — Горим!

Джайлз поднял глаза и оторопел: из окна кабинета Ламюда валил черный дым. Трехэтажное здание, в котором находился кабинет, быстро заволокло дымом. Во дворе началась паника, стражники оставили свои посты, чтобы потушить огонь. А из окна кабинета продолжал валить черный дым.

— Ничего не делает наполовину, не правда ли? — заметил Джайлз Оливеру.

— И никогда не будет делать.

Минуту спустя он увидел, как Свирель спускается по ступеням и, не щадя горла, отдает приказы направо и налево.

— Вы и вы, немедленно в кабинет начальника. И поторопитесь.

Она посмотрела на Джайлза, а потом указала глазами на связку украденных у Ламюда ключей.

— Эй, вы! — окликнула она молоденького офицера, у которого глаза расширились от ужаса, когда она вынула из ножен кинжал и ткнула им сначала в его сторону, а потом в сторону ворот. — Откройте их. Широко-широко. Как может стража прийти вам на помощь, если ворота заперты?

Совсем очумевший офицерик закивал в разные стороны головой, стараясь ответить так, чтобы угодить страшной своей красотой женщине.

— Ну же! Открывайте! — рявкнула она. — Да двигайтесь же!

И он рванул так, что только пятки засверкали; Через минуту ворота были распахнуты настежь.

— Жди здесь с лошадьми, — сказала она Оливеру, когда он кинул ей узел с вещами из повозки. — А теперь идемте, англичанин, — шепнула она Джайлзу. — Докажите, что мы вас не напрасно взяли с собой.

Они ринулись к зданию тюрьмы. После трех попыток София наконец подобрала ключ к замку.

— Вы знаете, где они? — спросил Джайлз, когда они вошли в вестибюль и убедились, что там их никто не. поджидает.

— Думаю, что да. Прежде чем устроить пожар в кабинете Ламюда, я пролистала его бумаги. Ловкий мерзавец! Правда, почерк преотвратный. Он удумал переводить заключенных каждые два дня в новую камеру. Но обо всем делал записи. Мои родные записаны на втором уровне.

Они вошли в первый коридор, и их окружила мгла. Джайлз вернулся в вестибюль и выхватил горящий там у стены факел. Он поднял его высоко над головой. В другой руке у него был пистолет.

София взглянула налево, потом направо, словно пыталась припомнить расположение комнат в доме, в котором жила только в детстве. Она задорно улыбнулась Джайлзу и повернула налево.

В третий раз за эти дни он только и делал, что следовал за нею.

— Откуда вы знаете, куда надо идти?

— Потому что уже бывала здесь раньше.

И как он сам не додумался до этой сумасшедшей мысли? София шла по коридору и ради осторожности придерживалась за темную стенку.

— Я даже добыла копию плана каждого этажа, когда в последний раз была в Париже, — улыбнулась она Джайлзу через плечо. — И запомнила.

— А откуда вы знаете, что планы точные?

— Вот сейчас и проверим, — ответила она, пожимая плечами. — Если чего-то здесь не знаю, то догадаюсь. Раньше это выручало.

Отнюдь не успокоенный столь легкомысленным ответом — учитывая, что они спускались все ниже и ниже, в самые глубины тюрьмы Аббайе, — Джайлз вынужден был признать, что двигаться вслед за Дерзким Ангелом было сродни дуэли на пистолетах: прицелишься и с замиранием сердца лихорадочно думаешь, чья же пуля первой достигнет цели. Но это и вызывало такое напряжение, что он даже сам себе не хотел признаваться, как это действовало на него. Особенно если учесть, что он полночи втолковывал этому отчаянному существу мысль об осторожности и необходимости обдумывать каждый шаг.