Лаура Гурк - Двойной шантаж

— Разумеется, — ответил Итан, который не сводил глаз с ее ног, причем бумаги сэра Холбрука, судя по выражению его лица, волновали его в эту минуту меньше всего.

— И вы не хотите быть пойманным, так? — продолжала она, засовывая кожаный мешочек за вторую подвязку.

— Конечно, нет!

— Тогда вам придется целиком положиться на меня! — закончила Кэти с высокомерной усмешкой и одернула платье.

Виконтесса Лоуден оказалась воплощением двух пороков, которых Кэти не выносила в женщинах: она была до смерти скучна и глупа, как пробка. После двух часов игры в паре с ней девушка пришла к мысли, что виконтесса и ее муж стоят друг друга. Леди Холбрук тоже играла за их столом, и Кэти нашла ее именно такой, как ее описал Итан, — «очаровательной и очень милой». Сэр Уильям явно не заслуживал такой жены, но леди Розали любила его и не скрывала этого. Его грубость, чванство, вульгарность и похотливость бросались в глаза; очевидно, бедная женщина догадывалась и о том, что муж ей изменяет, но, несмотря на свои многочисленные пороки, он нисколько не терял в ее глазах. Необъяснимая любовь Розали к мужлану Холбруку показалась Кэти удивительно трогательной. Виконтесса же была женщиной совсем другого сорта.

Улучив момент, Кэти подошла к Итану, стоявшему у столика с пуншем, и шепотом поделилась с ним своим впечатлением от леди Лоуден.

— Она тебе что-нибудь рассказала? — спросил он тихо, передавая ей хрустальный стаканчик пунша.

— О, массу всего!

— Это хорошо, — заметил Итан. Взяв девушку под руку, он отвел ее к стоявшему в углу диванчику, поблизости от которого никого не было, усадил и сам сел рядом. — Так что она рассказала?

— Что скучает по Лондону, что ей не везет в карты и что ее любимый мопс не выносит морской качки, — ухмыльнулась Кэти. — «Вы знаете, моего дорогого Толстячка тошнило всю дорогу до Бостона, а капитан, такой невежа, сказал, что не может ничем ему помочь!» — добавила она жеманно, растягивая слова и гнусавя, как виконтесса.

Итан расхохотался — настолько похоже Кэти изобразила эту высокородную леди, — и несколько человек, оторвавшись от карт и разговоров, повернули головы в их сторону.

— Тихо вы, люди смотрят! — шикнула на него Кэти, которая, впрочем, смеялась вместе с ним.

— Ничего страшного. Они считают, что ты развлекаешь меня, как и подобает любовнице!

— А что вы скажете на это? — Она бросила на него наигранно пылкий взгляд, подражая тому, как смотрел на нее Итан, когда не давал надеть пеньюар, и добавила, делая большой глоток пунша: — Жаль, что вы сейчас одеты!

— Действительно, очень жаль, — согласился Итан, выразительно поглядев на глубокий, на грани приличия, вырез ее платья.

Как случалось всякий раз, когда он давал волю своему вожделению, у Кэти перехватило дыхание, по телу побежала горячая волна, и девушка почувствовала себя во власти какой-то темной, опасной и необузданной силы. Она придвинулась к нему так близко, что ощутила тепло его тела.

— Осторожней, милая, — прошептал Итан. — Ты же сама сказала, что на нас смотрят!

Она отстранилась, презирая себя за то, что поддалась его чувственному обаянию. Нельзя следовать глупому, бесполезному порыву, который грозил еще больше усложнить ее жизнь!

— Как бы то ни было, — печально вздохнула Кэти, — леди Лоуден мне совсем не понравилась. Она просто невыносима!

— Какое счастье, что, кроме меня, тебя никто не слышит, ведь она виконтесса, супруга пэра Англии и дочь графа!

— Ну и что? Будь она хоть королевских кровей, я сказала бы то же самое — леди Лоуден отвратительна! Мне даже кажется, она своего мопса любит гораздо больше мужа. — Кэти зябко повела обнаженными плечами. — Впрочем, за это я ее не виню…

В то же мгновение она почувствовала, как сидевший рядом Итан напрягся, и от ужаса у нее едва не остановилось сердце: господи, она чуть не проболталась, что знает Лоудена!.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Итан, пристально глядя ей в глаза.

— Вы же сами мне рассказывали, какой Лоуден безжалостный и честолюбивый человек, — находчиво сымпровизировала Кэти, решив больше не брать в рот ни капли пунша, который, похоже, действовал на нее расслабляюще, понижал самоконтроль, развязывал язык; еще одна обмолвка могла стоить ей жизни. — К тому же Лоуден пэр, а я немало их повидала и знаю, что они все похожи, как близнецы: жестокие скупцы, бездушные мужья безмозглых жен. Леди Лоуден — прекрасное тому подтверждение.

— В самом деле?

— Единственное, что по-настоящему заботит эту женщину, — продолжила разоблачительную речь Кэти, — ее собачка и ее положение в обществе; любимые занятия леди Лоуден — игра в пикет и сплетни, а самое большое ее желание — купить как можно больше платьев, причем ее не волнует, что многие из них она никогда не сможет надеть! Вы видели драгоценности, которыми она украшена, как рождественская елка? — спросила она с мечтательным вздохом. — На деньги, вырученные от продажи одного лишь ожерелья виконтессы, я могла бы жить, как герцогиня, года два, не меньше!

— Если ты задумала их украсть, сейчас же выброси это из головы! — негромко, но жестко проговорил Итан. — Если тебя арестуют за кражу драгоценностей столь важной особы, даже у меня не хватит денег и влияния, чтобы спасти тебя от виселицы!

— Что вы, меня ни за что не поймают! Я могу снять ожерелье и покинуть Бостон прежде, чем эта клуша сообразит, что ее обокрали.

— Я запрещаю тебе даже думать об этом, Кэти! Расскажи лучше, что ты узнала от виконтессы о ее муже.

— Ничего важного, — честно ответила девушка. Ей не пришлось лгать, хотя она была к этому готова. — Виконтесса уверена, что ее муж, как официально объявлено, приехал сюда для обеспечения связи между губернатором и английским правительством. Похоже, больше она ничего не знает. Послушайте, а может быть, Лоуден действительно прибыл для обеспечения связи?

— Нет, это невозможно! — покачал головой Итан. — Человек с его амбициями никогда бы не приехал в такую даль на должность, явно не соответствующую его высокому положению. Он темнит, скрывает свою истинную цель. Надеюсь, нам помогут бумаги, которые Холбрук прячет у себя в столе. Когда мы ими займемся?

— Нам надо задержаться до тех пор, пока не разойдутся остальные гости.

— Это дурной тон, милая, но, раз надо, значит, надо!

— Как только мы остаемся с хозяином один на один, уговорите его перейти в кабинет, чтобы выпить на дорожку по стаканчику портвейна. Скажите, что вам очень нравится уютная обстановка кабинета, или что-нибудь еще в том же роде, но мы должны оказаться там.

— Хорошо, а что мы будем делать дальше? — Итан не мог совладать со своим любопытством.