Джулия Куин - Подари мне луну

Роберт, который всегда отличался прямотой суждений, даже не попытался скрыть, что ее наряд несколько необычен для светского общества.

— Можно подумать, тебя собаки покусали, заметил он, когда они встретились в коридоре.

Он тоже успел одеться, но в отличие от Виктории выглядел безукоризненно. Наверное, в доме он держал для себя одежду на всякий непредвиденный случай, так что ему не обязательно было везти ее с собой.

Она метнула на него гневный взгляд и, ядовито промолвив: «Лестью ты ничего не добьешься», — стала спускаться по лестнице.

Он заметно оживился и последовал за ней на кухню.

— Ты правда так думаешь? Какой же тогда самый короткий путь к твоему сердцу? Я с радостью исполню все твои пожелания — только скажи.

Виктория, не раздумывая ни секунды, ответила:

— Еда.

— Еда? Ты не шутишь? И это все, что поможет мне тебя очаровать?

Трудно корчить из себя брюзгу, когда он так общителен и весел, но Виктория тем не менее попыталась напустить на себя суровый вид.

— Во всяком случае, тебе следует с этого начать, — отозвалась она, и в эту минуту, как бы подтверждая ее слова, желудок ее заурчал.

Роберт поморщился.

— Поверь, я чувствую себя не лучше, — сказал он, похлопав себя по животу, который, хоть и был всегда плоским, теперь показался ему впалым.

Вчера Роберт слишком замерз, чтобы попытаться соблазнить Викторию; сегодня же он был для этого слишком голоден.

Он поднял на нее глаза. Она выжидательно смотрела на него, как будто только что говорила ему что-то, а он ее не слушал.

— Э-э… ты что-то сказала? — неуверенно спросил он.

Она нахмурилась и повторила:

— Я не могу выйти на улицу в таком виде.

Он рассеянно заморгал, все еще внутренне усмехаясь своим мыслям — ему представилось, как они с Викторией наконец-то занимаются любовью и вдруг в самый разгар страсти разом теряют сознание от голода.

— Роберт, — нетерпеливо промолвила Виктория, — так ты идешь в город или нет? У нас совсем нет еды, и у меня нет приличной одежды.

— Хорошо, хорошо, — ворчливо отозвался он, в то же время не переставая улыбаться. — Сейчас иду. Но прежде я хотел бы получить небольшой аванс.

— Да ты что, спятил? — воскликнула она. — Сначала ты похитил меня, потом я чуть не утонула, а теперь у тебя хватает наглости требовать, чтобы я платила за еду?

Он чуть усмехнулся уголком рта.

— Всего лишь один поцелуй, — сказал он и, прежде чем она успела возразить, прижал ее к себе и звонко чмокнул в губы.

Он предполагал, что это будет легкий поцелуй — так, ради шутки, — но как только его губы коснулись ее губ, он почувствовал голод, который не имел ничего •общего с пустотой в желудке. Она была создана для его объятий — маленькая, нежная, теплая. Он всегда мечтал, чтобы женщина была именно такой.

Он тронул кончиком языка ее язык, удивляясь, какой он у нее горячий и нежный. Она окончательно сдалась и уступила — нет, она уступила ему даным-давно, а сейчас всего лишь возвращает то, что когда-то сама ему подарила.

Этот поцелуй проник к нему в самую душу.

— Ты снова меня полюбишь, — прошептал он, прижался подбородком к ее макушке и крепко ее обнял. Иногда ему казалось, что этого вполне достаточно. Просто обнимать ее и не требовать ничего большего. Тело его не лихорадит от страстного томления, руки не дрожат и не наливаются свинцом. Ему просто хочется обнимать ее — и все.

Так они стояли довольно долго. Затем Роберт мягко отстранился и увидел, что она смотрит на него недоверчиво и чуточку смущенно. Он понял, что она скажет сейчас какую-нибудь колкость, и быстро проговорил, насмешливо улыбнувшись:

— Твои волосы пахнут водорослями. В ответ она стукнула его по голове пустой плетеной сухарницей, которую держала в руке. Роберт расхохотался, порадовавшись про себя, что у нее не оказалось под рукой скалки.

Через час после того как Роберт ушел за покупками, Виктории вдруг пришла в голову мысль, что они с ним упустили из виду одно немаловажное обстоятельство: Макдугал отогнал карету Роберта в Лондон. Насколько ей было известно, не имея здесь лошади, Роберт не мог отправиться в город верхом. Вчера она не успела как следует разглядеть хозяйственные постройки, но не сомневалась, что среди них не было конюшен.

Викторию не слишком беспокоило, что Роберт пошел в город пешком. День выдался солнечным и теплым, ничто не напоминало о вчерашнем шторме, прогулка пойдет ему на пользу. Но как он дотащит до дома все покупки? Они оба голодные как волки — ему, вероятно, придется скупить всю продуктовую лавку. Да еще купить ей новое платье — одно или даже два.

Она встряхнула головой, отбросив от себя эти мысли. Чего-чего, а изобретательности Роберту не занимать, он обожает планировать. Вот пусть и поломает себе голову и найдет выход.

В ожидании его возвращения Виктория бесцельно слонялась по дому. Затем ей пришло в голову хорошенько его осмотреть. Домик ее просто очаровал — Виктория никак не могла понять, почему Роберт не живет здесь постоянно. Наверное, он привык к более просторным апартаментам. Виктория сокрушенно вздохнула. Маленький домик, подобный этому, был пределом ее мечтаний — чистенький, опрятный, уютный, с видом на пролив. Чего еще, спрашивается, желать?

Заметив про себя, что становится излишне сентиментальной, Виктория продолжила осмотр. Она понимала, что поступает не совсем порядочно, заглядывая в ящики его стола, но не чувствовала никаких угрызений совести. Он ее похитил, разве не так? В этом приключении ей отведена роль жертвы, так что она вполне имеет право обстоятельно ознакомиться с его комнатой.

Кроме того, хотя ей и неприятно было в этом сознаваться, она знала, что ищет среди его вещей упоминания о себе. Интересно, сохранил ли Роберт что-нибудь на память о событиях семилетней давности? Может, она найдет в ящике его стола трогательные сувениры и любовные памятки? Виктория понимала, что вряд ли он привез бы их сюда, даже если бы они у него были, но все равно не могла удержаться от; искушения проверить это.

Кажется, она потихоньку влюбляется в него снова. Он сказал, что найдет путь к ее сердцу, и так и случилось. Интересно, а можно ли изменить естественный ход событий? Она-то ведь отказывается его любить.

Виктория вернулась в его спальню и открыла дверь в соседнюю комнату, которая по ее предположению должна была оказаться гардеробной. В углу стояла ванна, а в ванне… возможно ли это? Она пригляделась. Так и есть: ко дну ванны прилепился маленький кусочек мыла, который кто-то — скорее всего сам Роберт — забыл убрать. Виктория впервые в жизни была рада подобному проявлению неряшливости. Она провела рукой по волосам, и пальцы ее застряли в жестких спутанных прядях. С каким наслаждением она смыла бы сейчас всю эту соль!