Джейн Фэйзер - Венера

— Очаровательная маленькая фея! Как тебе это нравится, Ричард?

— Думаю, нужно быть достаточно смелой, чтобы появиться в таком виде. Подобный наряд наделает много шуму.

— Ну и пусть! — сказала решительно Полли. — Даже если я приду в платье из грубой рогожи, то и тогда не добьюсь расположения леди Кастлмейн. Так чего же бояться?

— Пожалуй, ты права, — согласился Ричард. — У тебя такой милый и в то же время простой костюм. — Он засмеялся. — Бьюсь об заклад, что многих дам он заставит испытать чувство горечи и зависти. Воображаю, как это обидно — провести долгие часы у зеркала, изводя горы помады и пудры, чтобы тебя потом запросто затмила некая юная особа в непритязательном костюме пастушки, украшенном несколькими скромными цветками.

— А что ты, Полли, скажешь о моем наряде? — спросил Николас, вставая.

— О, великолепно! — воскликнула Полли, глядя на черный атлас с золотой тесьмой, блеск бриллиантов и серебряные пряжки на туфлях.

Зеленые глаза Ника, облаченного в столь роскошный костюм, казались еще ярче и выразительнее.

— Вы похожи на сказочного принца! — заключила она. Совсем забыв, что они не одни, девушка подошла к Нику и поцеловала его в губы.

— Принц достоин принцессы, а не пастушки, — промолвила затем Полли и тут же подумала: «А барон Кинкейд — баронессы». Старая непрошеная грусть вновь вернулась к ней.

— Кого там достоин принц, будет целиком зависеть от пастушки, — весело сказал Де Винтер, поднимаясь. — Однако во время празднества тебе лучше опираться на мою руку, а не на руку твоего принца.

— Да-да, надо уметь скрывать свои чувства, — иронично улыбнулась Полли. — Хотя герцог Букингемский как будто разобрался уже в наших с Ником взаимоотношениях…

Друзья переглянулись.

— Ты чем-то встревожена, Полли? — произнес участливо Де Винтер.

«Все и вся имеет свою цену. И я хотел бы узнать вашу», — припомнилось ей.

Может, глупо волноваться из-за фразы, оброненной Джорджем Виллерсом в порыве гнева? Здесь, вдали от подлинных реалий жизни, включая эпидемию чумы и политические страсти, смысл существования фактически сводился к развлечениям, и посему герцог Букингемский вряд ли станет утруждать себя претворением в жизнь своей угрозы. Скорее всего Николас прав, когда говорит, что ей нечего опасаться этого человека.

— Нет, Ричард, — немного подумав, ответила девушка, — я совершенно спокойна. И холодность герцога мне более по душе, чем его заботы и внимание. Поверьте, фамильярность со стороны этого вельможи отнюдь не уменьшила моего к нему отвращения. — Полли, сделав реверанс, улыбнулась по-детски невинно. — А вам не кажется, милорд, что вы уделяете мне чересчур много внимания? Я и прибыла в Уилтон-Хаус в компании с вами, и провожу в вашем обществе столько же времени, сколько с Ником.

— Дерзкая девчонка! Ты определенно плохо кончишь, — засмеялся Ричард.

— Полли, — сказал Николас, — я приглашаю тебя на самый первый танец.

— С удовольствием, милорд! — откликнулась с готовностью девушка. — Только пообещайте не наступать мне на ноги…

Пустив эту «парфянскую стрелу», Полли сумела, к своему удовольствию, разрядить напряженность, вызванную упоминанием о герцоге Букингемском.

Ее появление в гостиной, как и ожидалось, привлекло всеобщее внимание.

— Что за наивная простота, дорогая моя! — воскликнула леди Кастлмейн. — Такого рода костюм — свидетельство примитивности разума.

— Действительно, подобная безыскусность выглядит, прямо скажем, курьезно! — вторила ей леди Флобишер, энергично обмахиваясь веером.

— Вы очень добры, миледи! — откликнулась Полли на эти реплики и отвесила почтеннейшим дамам вызывающе дерзкий поклон.

Усмехнувшись про себя, Ричард Де Винтер, сопровождавший девушку, оставил ее одну в обществе разъяренных соперниц, ничуть не сомневаясь в том, что она сможет постоять за себя.

Однако ей недолго пришлось беседовать с ехидными леди: ливрейный лакей передал ей приглашение его величества, и она, премило улыбнувшись, удалилась с независимым видом.

Король Карл, сидевший в высоком резном кресле в другом конце гостиной, восторженно приветствовал ее.

— Вы очаровательны, дитя мое! — промолвил он. — И я хотел бы непременно поцеловать вас!

Усадив юную актрису к себе на колени, властитель обнял девушку с сердечной простотой. Полли оробела от столь своеобразного проявления монаршей милости, однако ничем не выразила охватившего ее смятения и заставила себя улыбаться и шутить. Немного погодя она вынула из прически незабудку и, слегка покраснев, протянула ее повелителю.

— Это вам, ваше величество, — сказала она и попыталась встать.

— Не покидайте меня так скоро, милая моя! — произнес король и, взяв из вазы конфету, угостил Полли.

Целых полчаса просидела девушка на коленях его величества, лакомясь конфетами и засахаренными фруктами и весело болтая. Многочисленные придворные, толпившиеся вокруг короля, подобострастно хихикали в ответ на каждую его остроту и, не скупясь, отпускали Полли комплименты по поводу ее необычного наряда, красоты и таланта.

И все это время возлюбленная Ника чувствовала на себе ядовито-колкие взгляды Барбары Пальмер, то есть леди Кастлмейн.

— Великолепный спектакль, не так ли, Барбара? — с ехидной улыбкой спросил Джордж Виллерс, обращаясь к своей кузине. — Как вы думаете, ей нравится сидеть на коленях его величества?

— Еще бы! — воскликнула любовница короля.

— Вы глупы, мадам, если всерьез верите в это, — заметил нравоучительно Джордж Виллерс. — Она ждет не дождется, когда король отпустит ее.

— Продажная тварь! — прошептала Барбара. — Ну, если она задумала пробраться в опочивальню его величества!

— Право же, вам нечего тревожиться, дорогая! Насколько мне известно, это не входит в планы короля. Разве мало у него и без того подружек, бесконечно досаждающих ему по любому поводу? — расхохотался герцог. — Я говорю лишь то, что слышал от него самого. Впрочем, нельзя исключать, что он пожелает поразвлечься немного с девчонкой. Но такое возможно лишь в том случае, если она согласится на это. — Он посмотрел задумчиво на монарха и Полли. — Однако что-то не похоже на то, что эта девица захочет стать его пассией.

Леди Кастлмейн с интересом взглянула на герцога.

— А как ваши успехи в обольщении нашей прелестной пастушки, Джордж? Вы, насколько я помню, чуть не потеряли голову из-за нее!

Виллерс пожал плечами.

— Мне осталось лишь определить подлинную цену ее в надлежащей валюте, — произнес он с мрачной усмешкой. — Она за все мне заплатит, запомните это, Барбара! Вы еще увидите, как низко она падет!