Элизабет Торнтон - Если полюбишь графа

– Потому что теперь это не представляет опасности. Бонапарт далеко, на острове Святой Елены. В Брюсселе ты была в опасности, потому что у порога стоял Наполеон со своими когортами. И потому тебе лучше было не знать о том, чем я занимаюсь. Но даже сейчас тебе стоит проявлять осторожность. У некоторых людей долгая память. Но я решил, что обязан тебе кое-что объяснить.

– Спасибо. Это очень благородно с твоей стороны, – язвительно заметила Дейрдре, скрывая улыбку.

Рэтборн молча смотрел, как она покусывает нижнюю губу. Он лишил ее козырей, повернул ветер в другую сторону, и ее паруса безвольно повисли, лишенные силы. Он заметил, что ее это не обрадовало.

– Теперь ты удовлетворена, моя любовь?

– Нет! Все это слишком хорошо складывается для тебя. Ее лицо прояснилось, и интуиция подсказала Рэтборну, что нужно соблюдать осторожность.

– Вернемся к Арману, – проговорила Дейрдре самым нежным голосом. – Если ты пожалел о своем намерении воспользоваться им, чтобы шантажировать меня, почему не сказал мне об этом сразу? Почему позволил подозревать самое худшее?

– Потому что любые объяснения потребовали бы времени, а у нас с тобой было всего два часа. И мне представлялось, что мы можем гораздо лучше распорядиться этим временем, чем ссориться из-за твоего брата. Ведь, слава Богу, это была наша брачная ночь!

– Но ты позволил мне думать, что он в безопасности, в то время как он был с тобой и...

– Знаю. Я избрал неверный путь. Но я не мог остановить мальчика и честно сделал то, что требовалось. Когда Арман был ранен, а это была всего лишь царапина, я поместил его в госпиталь и считал, что выполнил свой долг. С ним был О'Тул. Он оставил его не более чем на час, а когда вернулся, Арман исчез. Я не знал, что и думать. После битвы мы услышали, что он пал на поле боя вместе с другом, отправившимся помочь ему. Мы с О'Тулом искали его в ту ночь, но там было столько трупов и раненых... Можешь представить, что я передумал, поверив в смерть твоего брата? – добавил Рэтборн с мрачным выражением лица.

В эту часть истории Дейрдре, безусловно, поверила. Она внутренне содрогнулась, вспомнив события того дня и последовавшей за ним долгой ночи. Холодный ужас сковал ее душу.

– А роман Армана с твоей сестрой не имел никакого отношения к твоему решению отправить его в армию?

Рэтборн потемнел лицом, но ответил вполне непринужденно:

– Значит, вот что ты подумала! Меня не перестает удивлять то, как легко ты готова поверить в худшее. Нет. И решение вступить в армию принадлежало ему, а не мне. Ты можешь сколь угодно строго осуждать меня. Я это заслужил. Но по крайней мере не вини меня в том, что я желал зла твоему брату.

Дейрдре немного сконфузилась, и Рэтборн, заметив это, продолжал уже мягче:

– Господи, Дейрдре, я думаю, у меня есть оправдание – я сделал все возможное, чтобы обеспечить тебе защиту. Я знаю, ты скажешь, что я делал только то, что было угодно мне. Подумай еще раз. Ни один мужчина не пожелает быть связанным сженщиной, которая его ненавидит или, что еще хуже, равнодушна к нему. Я думал о твоем счастье столько же, сколько о своем собственном. Возможно, я вел себя бесцеремонно. Признаю, что это так, если ты это утверждаешь. Но только потому, что препятствия, которые мне приходилось преодолевать, были столь же нелепыми, сколь непреодолимыми. Я знал, что пять лет назад, когда я уезжал в Испанию, ты любила меня. Ты удивлена, Дейрдре? Я знал. Ни одна женщина не отвечала на мои поцелуи с такой безыскусностью, но и с такой страстью. Это меня воспламенило, пленило, поработило. И я думал, что смогу легко преодолеть твое сопротивление. Ноя не понимал, почему ты воздвигала барьеры между нами.

Рэтборн потянулся с кошачьей грацией, поднялся на ноги и подошел к открытому слуховому оконцу. Некоторое время он стоял там, повернувшись к Дейрдре спиной.

– Любовь ужасна? Да? Когда я нашел тебя, то считал себя самым счастливым человеком. Но ты, даже любя, считала меня не лучше грязи под своими ногами. Я был и юбочником, и игроком, и всем тем, чем ты меня называла. И что из этого? Это не имело к нам никакого отношения. Ты думаешь, мне нравилась такая жизнь? Я был ужасно несчастен! И одинок.

Рэтборн обернулся, посмотрел на Дейрдре, и под его сверкающим взглядом она опустила глаза.

– Твоя любовь изменила для меня все, но ты упорствовала по непонятной причине. И я позволял тебе это. Когда я нашел тебя снова, все между нами повторилось. И я понял, что буду болваном, если позволю тебе ускользнуть и на этот раз. Твоя тетка кое-что рассказала мне о твоей прошлой жизни. Я расспрашивал твою подругу Серену. И понял, что тебя невозможно убедить простой логикой. Поэтому я прибег к другим средствам – обману, похищению, шантажу. Согласен, это не очень по-джентльменски, но я не прошу прощения за то, что сделал.

Дейрдре услышала мягкие приближающиеся шаги. Рэтборн опустился перед ней на колени и приподнял ее голову, взяв пальцами за подбородок. Она посмотрела ему в глаза и увидела в его взгляде необидную насмешку.

– Нет, я не прошу прощения, – снова повторил Рэтборн тихо, – потому что ты, моя любовь, очень, очень беременна и я счастливейший человек на свете.

Дейрдре попыталась оттолкнуть его руку, но не могла – он держал ее за подбородок крепко.

На ее лице проступил нежный румянец.

– Я не так уж очень беременна. Всего два месяца. И не понимаю, откуда тебе это известно, – проговорила Дейрдре поспешно, заметив лукавый блеск в глазах мужа. – И более того, я знать не хочу, как ты догадался.

– Но ты счастлива, любовь моя?

Что-то в голосе Рэтборна изменилось, и Дейрдре поняла, что он с трепетом ждет ее ответа.

– Более, чем заслуживаю, – ответила она и была вознаграждена за свою честность тем, что тотчас же ее опрокинули на сено и прижали к мягкому ложу.

– Неужели это все, о чем ты можешь думать? – спросила она слабо, когда он начал ее раздевать.

Рэтборн не ответил, но очень скоро оказалось, что и Дейрдре не может думать ни о чем другом.

Обед прошел не так, как надеялась Дейрдре. Между членами семьи чувствовалось какое-то напряжение – счастливого воссоединения не получилось. Леди Каро и Арман откровенно игнорировали друг друга. Арман и ее муж обменивались недоверчивыми и недружелюбными взглядами. Графиня и Рэтборн сцепились между собой через несколько минут после того, как подали первое блюдо. Однако все блюда были превосходны, о чем Рэтборн не преминул сказать.

– Ты наконец избавилась от миссис Петри? – спросил он Дейрдре, смакуя кусок тюрбо в соусе из омаров.

– Нет. Мы только заключили соглашение по поводу вопроса о выписке повара из Лондона для нашего бала слуг и арендаторов. Она убеждала меня отказаться от этой мысли.