Патриция Филлипс - Негасимое пламя

Она уставилась на него широко распахнутыми глазами, не веря своим ушам:

— Но ведь король Ричард мертв!

— Или скрывается, дожидаясь удобного момента, чтобы вернуться и потребовать назад свой трон. Оуэн Глендовер верит в это. Когда-то много лет назад он был его оруженосцем. После того как король попал в плен, Глемдовер долго разыскивал его, но все было напрасно.

— Я знаю, многие валлийцы до сих пор верят в то, что Ричард жив, — начала Джессамин, ласково положив ладонь поверх его руки. — Но король умер, Рис. Один менестрель рассказывал мне, что сам видел, как тело Ричарда везли из Понтефракта. Он хорошо знал короля в лицо… тут не могло быть никакой ошибки.

— Может, твой менестрель просто набивал себе цену!

— Нет… не думаю… Да и для чего ему лгать мне? Рис помолчал, потом поднял голову и с тяжелым вздохом произнес:

— Я подозревал об этом, причем довольно давно. Большинство валлийцев до сих пор хранят верность Ричарду. Узнать о его смерти… это все равно что умереть самим… Поэтому будет лучше, если я не стану болтать о том, что услышал от тебя. Ты же понимаешь, эта легенда… она дает им надежду.

— Но неужели это имеет какое-то значение для Глендовера? — спросила Джессамин.

Рис расхохотался и покачал головой:

— Конечно, нет. Глендовер враждует с Греями из Руфина. После того как был разграблен Сичарт, он поклялся, что отомстит.

— Но ведь Глендовер и так уже захватил Руфин! Неужто ему все мало? — спросила Джессамин. Она знала, что еще в сентябре во время ежегодной ярмарки валлийцы окружили и предали огню этот город, который издавна принадлежал английским Маршам.

— Око за око, любимая. А уничтожение Руфина — малая плата за все, что было между ними. Ты, верно, забыла, что Реджи Грей был первым, кто захватил земли Глендоверов. Ведь Круасо-Коммон веками принадлежал им. И если бы не наглость Грея, ссоры бы и не было.

— Но неужели Глендовер намерен из-за этого начать в стране гражданскую войну?

— Если все суды в этой стране всегда на стороне английского лорда, что нам остается делать?!

Джессамин не знала, в самом ли деле закон столь пристрастен, как обычно уверяли валлийцы. В конце концов, Рис в это верил.

— Ты так и не сказала мне, за кого же Кэрли? — резко осведомился он.

— За Дакре.

— Но ведь вы живете не на необитаемом острове, — сурово напомнил Рис.

— Мой отец когда-то был сторонником Ричарда.

— Значит, он был бы на нашей стороне.

— Он был верным слугой короны!

— Даже если она на голове у вора?

— Он был слугой короны! — упрямо повторила Джессамин, отчаянно желая прекратить этот бессмысленный спор.

— Тогда ты должна понять, Джессамин: как только я вырву Кэрли из рук людей сэра Ральфа, над его бастионами взовьется знамя с валлийским драконом!

Онемев от изумления, Джессамин растерянно заморгала.

— Нет, ты не сделаешь этого! Мы не сторонники Глендовера! Ведь если ты так поступишь, то любой проходящий мимо английский отряд сочтет своим долгом нас атаковать!

— Если я завладею Кэрли, над ним поднимут валлийский флаг!

— Это что — угроза?

— Нет, леди, обещание.

Следующие несколько миль они проехали в молчании. Размышляя о его безумном упрямстве, о том, как он настаивал, чтобы она перешла на сторону Оуэна Глендовера, Джессамин закипала от ярости. Когда она бросилась к нему за помощью, он ни словом не обмолвился об этом. Боже мой, неужели он не понимает, что стоит им только объявить о переходе к Глендоверу, и для Кэрли все будет кончено!

Пошел снег с дождем. Люди до того промерзли, что Рис приказал остановиться на ночлег. Ближайшим местом, где мог бы укрыться от непогоды отряд, была ферма с полу развалившимся амбаром. Рис распорядился, чтобы его воины, говорившие по-английски, попросили хозяина о ночлеге для них самих и их измученных лошадей, пообещав расплатиться золотом.

Джессамин скорчилась, прижавшись к стене амбара, чтобы хоть как-то защититься от пронизывающего ветра. Рис бросил на нее мимолетный взгляд и, убедившись, что девушка одета достаточно тепло, занялся своими людьми. Их ссора больно ранила самолюбие обоих, а Рис к тому же был не тот человек, который мог с легкостью попросить прошения у женщины.

Фермер охотно разрешил им переночевать, и воины с радостью поспешили распахнуть дверь амбара. Аромат сена и привычный запах скотного двора, такой мирный и знакомый, заставил многих блаженно заулыбаться.

Пока его воины расседлывали и кормили лошадей, Рис молчал. Он сам ухаживал за своим конем.

Так же поступила и Джессамин. Расседлывая своего длинноногого жеребца, она не переставала гадать, собирается Рис заговорить или же решил сердито молчать всю дорогу до Кэрли.

Потом она устроилась на охапке сена и принялась жевать хлеб, запивая его элем, который охотно продала им фермерша. Рис тоже принес чистую солому, устроил постель, а поверх бросил одеяло.

Он завернулся в свой плащ и вытянулся вдоль стены, подальше от Джессамин. Хрипло буркнув «Доброй ночи!», он повернулся к ней спиной. Они устроились на ночлег в отдалении от остальных, поэтому Джессамин была сильно разочарована, убедившись, что он и не помышляет заняться с ней любовью. А она-то рассчитывала, что жгучая страсть и поцелуи помогут им забыть о нелепой ссоре. И сейчас, чувствуя себя несчастной и одинокой, Джессамин просто кипела от злости.

Она еще долго лежала без сна в полной темноте, беспокойно прислушиваясь к бесконечным шорохам вокруг. Оставалось только надеяться, что крысам не придет в голову явиться с визитом, поскольку она с детства до судорог боялась этих мерзких тварей. Джессамин стала потихоньку придвигаться к Рису, как вдруг над ее головой послышался резкий пронзительный свист, сопровождавшийся оглушительным хлопаньем крыльев.

Со сдавленным криком Джессамин метнулась в сторону — из темноты на нее смотрели чьи-то сверкающие глаза. До смерти перепугавшись, девушка вцепилась в Риса и принялась трясти его, стараясь разбудить.

— Что такое? — сонным голосом произнес он, делая вид, что крепко спал.

На самом же деле он и сам мучился без сна, ломая голову, как бы помириться с Джессамин.

— Прости, что разбудила тебя, — дрожащим голосом пробормотала она, вспомнив об их ссоре. — Взгляни, оттуда кто-то смотрит на нас!

Рис приподнялся на локте. Два огромных сверкающих глаза уставились на них из темноты, медленно повернулись сначала вправо, потом влево и, наконец, снова взглянули на них в упор. Рис затрясся от хохота и, толкнув Джессамин, опрокинул ее на солому.

— Отправляйся спать, глупая. Это всего лишь обычная сипуха!

Джессамин свернулась калачиком на солому, чувствуя, как от пережитого ужаса все еще бешено колотится сердце. В детстве она наслушалась преданий о демонах и ведьмах, которых полным-полно в их местах. Но скоро она и сама уже улыбалась, лежа и темноте и потешаясь над собственной глупостью. — У нее вырвался слабый смешок.