Шеннон Дрейк - Неповторимая

Шоне не хотелось покидать пещеру, но Дэвид утверждал, что ей пора вернуться в замок.

— Не понимаю, почему бы тебе не заявить о своем возвращении сегодня же.

— Кое-что еще осталось невыясненным, — ответил он.

— Но как же я вернусь в замок? Не могу же я просто войти через дверь в таком виде…

— Только попробуй! — заявил Дэвид. — У меня в сундуке найдутся рубашки и шотландка. Ты доберешься до замка лесом, одетая в килт Дагласов. Я провожу тебя в башню.

Сам Дэвид оделся в черную рубашку и бриджи, затем помог Шоне облачиться в одну из его рубашек и килтов. Вода отхлынула из устья пещеры, и Дэвид вынес Шону из пещеры на берег озера, пройдя несколько футов по неглубокой воде. Держа Шону за руку, он быстро провел ее вокруг озера в глубину леса, по подземному ходу доставил в замок, а там потайными лестницами и коридорами вывел в башню.

Он задержался лишь настолько, чтобы успеть обнять ее и крепко поцеловать на прощание.

— Никуда не ходи без моего брата, слышишь, Шона?

— А Ястребу известен твой приказ?

— Он узнает о нем. Но ты должна слушаться меня, Шона. Ты понимаешь?

— Да, но не понимаю, что…

— Шона, ради Бога, просто верь мне!

— Я верю, — тихо отозвалась она.

Она и вправду верила ему. Она любила Дэвида — любила всю жизнь. И он прошептал ей те же слова — Дэвид, высокий, смуглый, стройный, неистовый, приковывающий взгляд своими бронзовыми мускулами, блестящими зелеными глазами, пепельными волосами. Он не просто испытывал влечение — он сказал, что любит ее. Об этом Шона не осмеливалась даже мечтать.

И вместе с тем ее не покидали страх и тревога. Шона не знала почему.

— Дэвид…

— Мне пора.

Он улыбнулся, вновь коснулся ее губ и скрылся за каменной плитой, закрывающей темное отверстие потайного хода.

Шона смотрела ему вслед. Внезапно она ощутила ужас и отчаяние. Нельзя, чтобы его снова предали. Она не предаст его! И все-таки… боялась. Что-то должно случиться. И предотвратить это не в ее силах.

Глава 17

Брат Дамиан стоял у стойки в таверне, медленно потягивая эль и прислушиваясь, как углекопы и крестьяне сплетничают и перешептываются, сидя за дощатыми столами. Кое-кто из них поглощал тушеную баранину, которую в таверне предлагали на обед, остальные пили эль, стремясь насытить не желудок, а любопытство.

— Спросите меня, так это одно к одному, — негромко заявил один из стариков, склонив голову так низко, что его слышали только соседи по столу. Его лицо рассекали глубокие морщины, волосы и густая борода выглядели скорее белыми, чем седыми. Но синие глаза живо поблескивали, и, несмотря на семьдесят с лишком лет, он по-прежнему был прямым и крепким, словно дуб. Старика звали Иойн Мензис — он был отцом Марка Мензиса, управляющего шахтой. — Странные дела творятся в замке на холме, иначе не скажешь.

— Каша заварилась еще до смерти старого лорда Дагласа, — возразил его сосед Хэмел, молодой парень, один из старших сыновей Фергюса Эндерсона.

Брату Дамиану, стоящему у стойки с кружкой эля, показалось, что парень опасливо огляделся, проверяя, нет ли в таверне его отца. Наконец, он склонился вперед и прошептал старику Иойну:

— Все началось в ночь пожара!

— Думаешь, тут не обошлось без ведьм? — спросил Иойн.

— Ты шутишь? — изумился Хэмел.

— Но ведь девчонка из Америки пропала, верно?

— Да.

— А завтра — Ночь лунной девы. Должно быть, ее прикончат на алтаре.

— Ну, старик, ты и впрямь выжил из ума!

— Может быть. Только странные дела здесь творятся.

— Еще бы! Взять хотя бы мальчишку.

— Мальчишку? — Старик Иойн удивленно приподнял бровь. — А, ты про своего брата Дэнни, того, что завалило в шахте?

— Да, про Дэнни, — подтвердил Хэмел. Он уставился в стол, стараясь не встречаться взглядом с Иойном. — Дэнни помог выбраться из шахты… зверь.

— Стало быть, в шахте и впрямь есть призраки — слышал я об этом от сына, — мрачно заключил Иойн.

— Да, но кому взбредет в голову убивать девчонку на камне друидов? Этого мы не позволим, — решительно высказался Хэмел. — Ты смотри, не смей портить нам праздник! Я уже припас костюм и маску, а слуги из замка со вчерашнего вечера готовят бочки с вином и элем. Славно будет помериться силами, побросать бревно, да и потанцевать со своей девчонкой я не прочь! Так что ты лучше молчи, не мешай веселиться!

— За какой это девчонкой ты ухлестываешь, парень?

— Я хочу жениться на ней! — возмущенно отозвался Хэмел.

— После… гм, праздника? — осведомился Иойн.

— Слушай, Иойн, я…

— Я не стану портить праздника, не бойся. К чему мне лишние хлопоты? А вот за ведьм я не поручусь, — заявил Иойн.

— За каких ведьм?

— Эдвину и ее подружек, тех самых, что толкуют про мать-природу, лечат травами, снадобьями и все такое прочее! Берегись, парень, — от ведьм можно ждать чего угодно!

— Как ты смеешь болтать такую чепуху! — послышался от двери резкий женский возглас.

Брат Дамиан, внимательно прислушивавшийся к беседе мужчин, с удивлением повернулся и увидел, что в таверну вошла Эдвина. Стоял прохладный ноябрьский день, и Эдвина закуталась в плащ. Глядя на нее, брат Дамиан прищурился.

— Ну полно тебе, Эдвина… — покраснев, пробормотал Иойн.

— Я не сделала тебе ничего, кроме добра, Иойн Мензис! — заявила Эдвина, направляясь прямо к столу. — Своими травами я сколько раз лечила нарывы у тебя на спине, а снадобьями — твои старые ноги!

— Ну зачем ты, Эдвина…

— И не смей упрекать меня, Мензис! — сердито выпалила Эдвина, круто развернулась, взмахнув полой плаща, и поспешила принести со стойки кувшин эля крестьянину, сидящему в противоположном углу таверны.

Улучив минуту, брат Дамиан присел рядом с Иойном Мензисом, и тот удивленно и опасливо взглянул на него. Брат Дамиан ободряюще улыбнулся. За несколько дней он успел стать неотъемлемой принадлежностью таверны, и местные жители немного освоились в его присутствии.

— Знаешь, Эдвина встревожена — она боится за свояченицу лорда Дагласа. Ее до сих пор не нашли.

— Да, — коротко бросил Иойн, уставившись в стол.

— По правде говоря, — продолжал монах, — я появился в здешних местах, чтобы узнать ваши обычаи, и самое главное — те, что связаны с друидами, а не викка.

— Теперь она мне все припомнит, — пробормотал Иойн, искоса глядя на Эдвину, которая возвращалась к стойке. — Она даст мне сгнить живьем, но больше не станет лечить.

Брат Дамиан отпил большой глоток эля и повернулся к сидящему напротив Хэмелу Эндерсону.

— Скажи, а здесь, в деревне, ничего не известно о пропавшей девушке?

Хэмел покачал головой и сглотнул пену со своей кружки.