Элизабет Хойт - В объятиях графа

– Вы когда-нибудь замечали, что если вы попробовали определенное лакомство – малиновый пирог, например, – моя собственная причина отчаяния, – то совершенно невозможно не думать о нем, не хотеть, не желать его до тех пор, пока не откусите еще кусочек?

– Лорд Свартингэм – не малиновый пирог.

– Он, скорее, мусс из темного шоколада, я думаю, – пробормотала Корэл.

– И, – продолжила Анна, как будто не слышала, что ее перебили, – мне не нужно еще одного кусочка, то есть ночи с ним.

Образ той второй ночи возник перед ее глазами: Эдвард с обнаженной грудью, в расстегнутых бриджах развалился на стуле перед огнем, как турецкий паша. Его кожа сияла в свете огня.

Анна сглотнула. У нее потекли слюнки.

– Я могу жить без лорда Свартингэма, – заявила она очень твердо.

Корэл подняла одну бровь.

– Я могу! Кроме того, вас не было там. – Анна неожиданно почувствовала себя как выкорчеванные одуванчики. – Он просто разъярился. Он говорил мне ужасные вещи.

– Ах, – сказала Корэл. – Он не уверен в вас.

– Я не понимаю, почему это так занимает вас, – сказала Анна. – И, кроме того, есть нечто большее. Он никогда не простит меня.

Корэл улыбнулась, как кошка, наблюдающая за воробьем, который подпрыгнул ближе.

– Может быть. Может быть, нет.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что не выйдешь за меня замуж? – Эдвард шагал от антикварной полки на одном конце маленькой гостиной к дивану на другом конце, поворачивался и снова шел обратно. Не большой подвиг, так как он мог пересечь всю комнату в три шага. – Я граф, черт побери!

Анна состроила гримасу. Она не должна была пускать его в дом. Хотя, конечно, в тот момент он не оставил ей выбора, так как угрожал сломать дверь, если она не откроет.

Он выглядел вполне способным осуществить свое намерение.

– Я не выйду за тебя замуж, – повторила она.

– Почему нет? Ты ведь хотела переспать со мной.

Анна вздрогнула:

– Я очень хочу, чтобы ты перестал употреблять это слово.

Эдвард повернулся и напустил на себя ужасно саркастическое выражение.

– Ты бы предпочла «кинуть палку»? «Перепихнуться»? «Подрыгать ягодицами»?

Она сжала губы. Слава богу, в это утро матушка Рен и Фэнни ушли за покупками. Эдвард не прилагал усилий, чтобы понизить голос.

– Ты не хочешь на мне жениться. – Анна медленно и отчетливо произносила каждое слово, будто разговаривая с тугоухим деревенским идиотом.

– Дело не в том, хочу ли я на тебе жениться или нет, как тебе хорошо известно, – сказал Эдвард. – Факт состоит в том, что я должен жениться на тебе.

– Почему? – выдохнула она. – Нет возможности родить ребенка. Как ты уже знаешь, я бесплодна.

– Я скомпрометировал тебя.

– Это я пошла в «Грот Афродиты» в маске. Мне кажется, что это я скомпрометировала тебя. – Анна сочла достойным похвалы тот факт, что она не всплеснула руками в гневе.

– Это нелепо! – Рев Эдварда, возможно, был слышен в Эбби.

Почему мужчины думают, что, если сказать что-то как можно громче, это станет истиной?

– Не более нелепо, чем граф, который, будучи уже помолвленным, делает предложение о вступлении в брак своей секретарше! – Она тоже повысила голос.

– Я не делаю предложения. Я говорю, что ты должна выйти за меня замуж.

– Нет. – Анна скрестила руки.

Он шел через комнату по направлению к ней, каждый шаг был размеренным и подразумевающим устрашение. Он не останавливался, пока его грудь не оказалась на расстоянии нескольких дюймов от ее лица. Она изогнула шею, чтобы встретиться с ним взглядом; она отказывалась пятиться от него.

Он наклонялся к ней до тех пор, пока его дыхание не коснулось ее лба.

– Ты выйдешь за меня замуж.

Анна посмотрела на его рот, отвратительно чувственный даже в гневе. Она сделала шаг назад и повернулась к нему спиной.

Анна слышала, как он тяжело дышит позади нее. Она украдкой взглянула через плечо. Эдвард задумчиво смотрел на ее задницу.

Их глаза встретились:

– Ты выйдешь за меня замуж. – Он поднял руку, не дав ей возразить. – Но пока мы не будем спорить, когда именно. В ближайшее время мне по-прежнему нужен секретарь. Я хочу, чтобы ты вернулась в Эбби сегодня днем.

– Я не думаю… – Анне пришлось замолчать, чтобы успокоить свой голос. – В свете наших последних отношений, я думаю, мне не стоит продолжать работу в качестве твоего секретаря.

Глаза Эдварда сузились:

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, миссис Рен, но разве не вы начали эти отношения? Поэтому…

– Я же сказала, что сожалею!

Он проигнорировал ее вспышку.

– Поэтому я не понимаю, почему я должен страдать от потери секретаря только потому, что вам неловко, если проблема в этом.

– Да, проблема в этом! – Неловкость не имела ничего общего с муками, которые она будет испытывать, продолжая находиться рядом с ним. Анна вздохнула, набираясь твердости духа. – Я не могу вернуться.

– Ну хорошо, – тихо сказал Эдвард, – боюсь, я не смогу заплатить тебе твое жалованье на сегодняшний день.

– Это… – Анна утратила дар речи в полном ужасе.

Семейство Рен рассчитывало на деньги, которые должны быть выплачены в конце месяца. Настолько, что они уже накопили несколько мелких долгов в местных магазинчиках. Это будет довольно скверно – не иметь работу. Если она не получит жалованье, которое уже заработала в качестве секретаря Эдварда, их положение станет катастрофическим.

– Ну и?… – поинтересовался Эдвард.

– Это несправедливо, – взорвалась Анна.

– Итак, моя дорогая, с чего ты взяла, что я буду играть справедливо? – Он угодливо улыбнулся.

– Ты не можешь так поступить!

– Нет, могу. Я постоянно говорю тебе, что я граф, но это, кажется, еще не дошло до тебя. – Эдвард подпер кулаком подбородок. – Конечно, если ты вернешься к работе, твое жалованье будет выплачено полностью.

Анна закрыла рот и довольно тяжело некоторое время дышала через нос.

– Хорошо. Я вернусь. Но я хочу, чтобы мне платили в конце недели. Каждой недели.

Эдвард засмеялся:

– Ты такая недоверчивая.

Он наклонился вперед и, поймав ее руку, поцеловал в запястье. Затем он повернул руку другой стороной и быстро прижал свой язык к ее ладони. На мгновение она почувствовала мягкое влажное тепло, но затем он отпустил ее и вышел за дверь, прежде чем она смогла протестовать.

По крайней мере, Анна была абсолютно уверена, что она бы протестовала.

Упрямая, упрямая женщина. Эдвард вскочил в седло своего гнедого. Любая другая женщина в Литтл-Бэттлфорде продала бы свою бабушку, чтобы выйти за него замуж. Проклятье, большинство женщин Англии продали бы целиком свои семьи, предков и домашних животных, чтобы стать его невестой.