Патриция Хэган - Признание в любви

Джеси потупила глаза.

— Я уехала, не сказав ему.

— Понятно, — проговорила Айрис. Она поняла, что Майкл не одобрил бы желания Джеси найти мать и, наверное, не захотел бы, чтобы соседи узнали, что его будущая теща много лет прожила с индейцами.

«Должно быть, мама опасается, что я захочу увезти ее на запад», — подумала Джеси и поспешила успокоить Айрис:

— Все это совершенно не важно, потому что…

Но Айрис не дала ей закончить, решив сразу поставить все точки над «i»:

— Слушай, девочка, я рада, что мы нашли друг друга, но, пожалуйста, не проси меня уехать с тобой в Джорджию. Команчи стали мне родными, а там я никому не нужна. Другое дело — ты. Погостишь у нас, а потом Люк отвезет тебя в Накогдочес, откуда ты сможешь вернуться домой. Давай радоваться встрече, и не надо уговаривать меня вернуться. Хорошо?

Айрис надеялась, что Джеси ее поймет: она никак не может с ней уехать, но и не хочет, чтобы Джеси в угоду матери отказалась от привычной жизни.

— Мама, — начала Джеси, — ты не поняла. Я только что тебе сказала, что не люблю Майкла. И никогда его не полюблю, потому что…

— А по-моему, он прекрасный человек, — перебила ее Айрис. Она взяла в руки ожерелье. — Только щедрый человек способен сделать такой дорогой подарок. Ты его полюбишь. Он будет тебе хорошим мужем.

— Может, он и был бы хорошим мужем, но я…

— И думаю, он страшно о тебе беспокоится. Зачем ты взяла с собой ожерелье? — Айрис полюбовалась игрой камней. — Могла бы его потерять.

— Я не знала, что оно у меня в сумке, мама, — сказала Джеси. Надо скорее рассказать ей про Люка. — Его положила туда негритянская девочка. Она, наверное, подумала, что, если у меня не будет денег на обратную дорогу, я смогу его продать. Но это все не важно. Выслушай меня. Я вовсе не собираюсь от тебя уезжать…

— Нет, собираешься. И пожалуйста, не спорь.

— Мама, помолчи! — резко сказала Джеси. — Выслушай меня!

У Айрис расширились глаза.

— Я пытаюсь сказать тебе что-то очень важное. Я никогда от тебя не уеду, никогда в жизни, потому что я не могу расстаться с Люком.

Тут только Айрис поняла, о чем речь, и ее глаза опять наполнились слезами.

— Я люблю его, — продолжала Джеси, — и он, кажется, любит меня. Он не хотел говорить мне про тебя, потому что боялся, что я увезу тебя отсюда. Он привез меня в Накогдочес, чтобы я там села в дилижанс и уехала домой. Но я поняла, что не могу от него уехать. И даже перестала думать о том, чтобы найти тебя. Хотела только быть с ним. И тогда он понял, что нам суждено быть вместе. И я поняла, что люблю его.

Айрис видела, что Джеси говорит от чистого сердца. И она знала, что Люк никогда не стал бы уверять ее в любви, если бы не любил на самом деле. Но хотя лицо ее вновь обретенной дочери светилось от счастья, Айрис не была уверена, что Джеси сможет прижиться в мире команчей. Она помнила, как трудно было ей самой. Хватит ли у ее дочери, которую она совсем не знает, силы духа все это перенести?

— Порадуйся же за меня, — взмолилась Джеси, увидев сомнение на лице матери.

— Я рада за тебя, дорогая, я очень рада, — заверила ее Айрис. — Но у меня в голове полный сумбур. Так много всего случилось. Давай ляжем спать и поговорим утром. И мне хочется услышать, что скажет Люк.

Айрис уложила Джеси на бизоньих шкурах в глубине вигвама, поцеловала ее и пожелала доброй ночи.

Джеси стала мечтать о том, как они будут счастливы втроем. Она не посмела прокрасться к Люку, да и не знала, где стоит его вигвам. В конце концов усталость взяла свое, и она уснула.

Она не слышала, как нож рассек стенку вигвама, и безмятежно спала, пока кто-то не зажал ей рот и ее не обхватили сильные руки.

Глава 25

Но ужас тут же уступил место радостному возбуждению. Джеси услышала шепот Люка:

— Тише, а то кто-нибудь проснется.

Люк поднял ее на руки и быстро вынес через отверстие в стенке вигвама.

Джеси обнимала его за шею. Только когда они оказались у него в вигваме, который стоял на отшибе, она укоризненно сказала:

— Маме это не понравится.

Но на ее лице сияла улыбка.

— Завтра починю вигвам, — сказал Люк, опуская ее. — Что мне оставалось делать? Не мог же я вломиться в дверь. Ведь ты, если бы даже набралась смелости, не знала, где мой вигвам. А я больше не могу без тебя.

Люк прижал к себе Джеси и стал безмолвно ласкать ее. Он чувствовал, как ее тело трепещет у него под рукой. Она прижалась лицом к его голой груди и издала тихий вздох, который означал: «Я твоя».

Джеси закрыла глаза и выкинула из головы все мысли о потрясающих событиях прошедшего дня. Потом! Потом она будет ликовать по поводу обретения родной матери, но сейчас она хотела одного: с упоением отдаться единственному человеку, которого она любит, единственному, кто ей нужен.

Удивительно, какие тесные узы возникли между ними за эти дни. Не только узы плоти, но и узы ума и сердца. Люк опустился вместе с Джеси на одеяла и начал торопливо ее раздевать. Потом скинул свою одежду, и вот уже между их обнаженными телами не осталось преград, и в обоих запылал огонь желания. Они словно прикасались друг к другу обнаженными нервами, и каждый нерв кричал: «Возьми меня!» Но это было не все. Их объединяло большее. Даже в минуту всепоглощающего любовного томления они знали, что это любовь, что их счастье только друг в друге.

Люк легонько целовал ее щеки и шею. Потом пощекотал губами ее ухо, отчего Джеси невольно качнула бедрами, с наслаждением ощутив под собой мягкий кроличий мех.

В вигвам проникали отсветы сторожевого костра. Как она красива, думал Люк, упиваясь видом ее золотисто-бронзового тела, черным облаком роскошных волос, оттенявших ее прелестное лицо, с которого на него глядели затуманенные желанием сиреневые глаза. Наконец-то ему встретилась женщина, завладевшая им полностью — телом и душой. Люк уже знал, что не может без нее жить. С минуты встречи Джеси понемногу, незаметно прокрадывалась и самую суть его существа, пока он вдруг не понял, что любит ее до самозабвения.

Ее грудь учащенно вздымалась и опускалась. Люк наклонился, взял в рот ее сосок и тихонько куснул его, причинив ей сладкую боль, которая вызвала у нее стон. Джеси обхватила его голову, умоляя продолжать. Люк начал тихонько сосать сосок, постепенно вобрав в жаркий рот чуть ли не всю ее тугую грудь. Одной рукой он подхватил ее под ягодицы, а отвердевшая мужская плоть скользнула ей между ног, обещая утоление нестерпимого голода.

Джеси опустила вниз руку и с восторгом ощутила, как содрогнулись его мышцы, когда она потрогала набухший, окаменевший член. Какую власть она имеет над ним! Она сжала его в руке, чувствуя, как в нем пульсирует кровь, потом опустила руку ниже. Продолжая ласкать ее грудь, Люк застонал от наслаждения.